Мэй vs Хорн
Шрифт:
В аэропорту нас уже ждёт вся свита обеих семей и друзей, которые в радостном гомоне встречают наше появление в зале ожидания. Такой толпой мы проходим регистрацию, сдаём багажи, а я стараюсь держаться подальше от Кеннета и отца Лукаса. Только это означает и то, что я никак не контактирую с Хлоей и Пат. Своих же родителей несколько раз обнимаю и благодарю их за всё, что они для меня сделали. Мама при любом удачном — хотя, скорее, неудачном — случае всплакивает, утыкаясь в плечо отца. Порой Хлоя кидает на нас с Лукасом счастливые и одобрительные взгляды, на которые я несмело отвечаю. Её обманывать так же больно, как и Лукаса. На наше счастье ожидание не затягивается
Выключаю воду в ванной и смотрю на себя в зеркале. Кажется, я становлюсь похожей на призрака. Тени под глазами пролегают такие, что их сложно скрыть, не сплю уже которую ночью и обдумываю план до мельчайших деталей, при возможности просчитываю разные сценарии развития событий. И только надеюсь, что отец меня не обманул. Мои терзания прерывает Лукас стуком в дверь.
— Можно войти? — я заматываю волосы полотенцем и делаю лицо попроще, чтобы избежать вопросов от него.
Последние дни, после приезда из особняка родителей, мы заняты подготовкой. Можно сказать, что пересекались только утром и иногда вечером. Чтобы Лукас там не делал, приходил всегда уставший или угрюмый. Мне не нужно спрашивать, и так было понятно, что это касается или отца, или Кеннета, а то и их обоих.
Я так же ничего не слышу от сестры. Когда звоню маме, она отвечает, что видела Пат, мол та всего лишь тоже устала из-за того, что мы так торопим события и боится, что что-нибудь пойдёт не так в спешке. Мне только хочется спросить, не появилось ли у неё дополнительных синяков, но это просто непозволительно. Приходится кусать губы и ждать свадьбы, когда я смогу её увидеть.
— Входи, — отвечаю я. В дверях скромно появляется Лукас, впервые за несколько дней я вижу на его лице такую улыбку. На неё хочется только лишь улыбаться в ответ.
— Хотел тебе кое-что показать, — говорит он и если только не ковыряет носком обуви пол, как ребёнок. — Или ты спать?
Что-то подсказывает мне, что отказаться равносильно тому, что он потеряется, выпустит из рук ориентир. И дело будет не в обиде, сейчас Лукас мне доверяет — жизненно необходимо, чтобы я посмотрела на то, что он хочет показать.
— Нет, не собиралась, — я научилась последнее время врать так искусно, что почти верю сама себе. Но за это я потом заплачу дорогую цену, поэтому сейчас иду за Лукасом, который выходит из комнаты. Мы спускаемся вниз и на первом этаже заходим в маленькую комнатку, которая служит ему лабораторией для проявки снимков.
Не сразу привыкаю к красному свету. Лукас не торопит, когда я готова — киваю, и мы проходим ко столу. Я наблюдаю за тем, как он опускает фото то в один раствор, то в другой. На бумаге медленно проступает изображение.
На нём мы: я и Лукас на лестнице в особняке. Фотография не похоже на то, как он снимает, а вот другая, где я одна среди гостей, наверняка сделана в тот момент, когда он якобы отошёл в туалет. Разглядываю себя через призму его восприятия, такую Лорин видит не каждый. До Лукаса я и не догадывалась, что эта девушка существует.
Он опускает свою ладонь на мою, наши пальцы переплетаются. И я готова всё рассказать ему, но
придаёт силу одна единственная черно-белая фотография. На ней воительница, на ней человек, который знает, что впереди всегда может поджидать опасность. И она готова с ней справиться.Лукас говорит слова, от которых каждый раз будут появляться мурашки…
Сон теряет свои границы и понимаю, что просыпаюсь. Я в самолёте, кто-то щипает моё бедро, оставляя маленькие синяки, но с каждым разом кожу сжимают всё сильнее и сильнее.
— Просыпайся, Спящая Красавица, — лицо слишком близко, чтобы мне удалось избежать столкновения.
[1] - Отец Лисбет Саландер
[2] - Антагонист в сериале\серии книг "Игра Престолов"
Глава 13. Лорин Хорн. Свадебный переполох
— Закричишь — щипками не ограничусь! Поэтому подумай, стоит оно того или нет, — Кеннет мягко проводит рукой по ноге, прекращая свою пытку, оказывается на талии и почти достигает груди. Напрягаюсь всем телом, он вовремя останавливается и только смеётся на то, как я крепко сжала губы и скулы.
— У нас будет не так много времени вместе, к сожалению. Надеюсь, понимаешь, что ты должна согласиться, — его рука касается моего лица, сжимая подбородок и поворачивая в свою сторону. — Я тебе неприятен? Ждёшь моего братца? Со вкусом у тебя явно проблемы.
Я собираюсь с духом, чтобы плюнуть ему в лицо, только понимаю, что это он вряд ли оставит без ответа. Страшнее всего не то, что Кеннет ударит меня или придумает что-то иное, а то, что пострадает Пат. Её светлую макушку видно даже с этого места.
— Правильно, детка! Слушайся, или она пострадает, — он переводит взгляд в ту же сторону, сжимая кожу на щеках.
— Кеннет, иди отсюда! — на плечо психопата — а как мне ещё его называть — опускается рука Лукаса. — Я хочу побыть со своей невестой. Наедине.
Кеннет приближает ко мне лицо и шепчет:
— Вечно тебе везёт, но ничего: удача быстро отворачивается от таких, как ты, — он касается пальцами запястья, и я хочу отрезать его, чтобы это ощущение пропало. Он встаёт с места, Лукас сжимает изголовье сиденья так, что вот-вот — и тканевое покрытие на нём лопнет.
Кеннет встаёт рядом с братом. И я, наконец, вижу их разительное отличие, как я не замечала этого в старшем все эти три года. Все три года застолий, визитов — он безумен, и тут ничего не попишешь. Кеннет быстро отходит от нас, ухмыляясь на прощания в мою сторону — я понимаю, что он наёдет способ достать меня.
— Что он хотел?
Я так и не рассказывала Лукасу о наших стычках, но с другой стороны — к чему теперь нервничать? — осталось там мало времени. Но меня всё ещё бросает в дрожь, когда вспоминаю о том, что он меня отравил, да ещё и касается. Вот уж никогда не мечтала, чтобы меня домогался Волк с Уолл-стрит. Ко всему прочему сейчас Лукас странно смотрит сверху вниз, пока я сжимаю свои колени. Если не буду болью возвращать себя в реальность, то не уверена, что выдержу.
— Кеннет? Поздороваться, — требуется сила воли, чтобы сказать это легко и непринужденно и прекратить стискивать свои ноги.
Лукас с минуту смотрит изучающе, не доверяя тому, что я сказала или как, но что-то в нём щёлкает и он легко садится. Берёт мои ладони в свои тёплые большие руки и прижимает к губам. Конечно, я не могу привыкнуть к такому, и каждый раз он добивается только того, что сердце останавливается и не сразу желает работать дальше. Я сама бы с радостью замерла навсегда.