Месть Розы
Шрифт:
– Как ты отважен, о любимейший из моих рабов! Бесстрашный воитель Непостоянства, где же душа твоего отца?
– Сие мне неведомо, владыка Ариох.
– Эльрик почувствовал, как сердце его заледенело, обращаясь в песчинку, готовое остановиться навсегда. Еще мгновение - и его прошлое и будущее обратятся в пыль, не оставив даже воспоминания... Но Ариох уже понял, что он не солгал ему. И холод отступил. Альбинос вздохнул с облегчением.
Никогда еще его покровитель не был столь нетерпелив. Что же стряслось в Высших Мирах, что так взволновало их властителей?
– О смертный, ты мне всех дороже, мой славный лакомый кусочек...
Эльрику
И все-таки, даже теперь, в самом потаенном уголке разума Эльрика жила вера в то, что придет день - и он сумеет навсегда избавить мир от богов... если только один из этих богов по прихоти своей в этот самый миг не задует жизнь его, точно свечу. Здесь, в родной стихии, Ариох был всесилен, и никакие союзы, им заключенные, никакие обещания не имели значения и смысла; здесь, в своем герцогстве, он не нуждался в союзниках, не соблюдал клятв и требовал лишь немедленного повиновения от всех своих слуг, смертных и бессмертных, иначе им грозила немедленная и жестокая гибель.
– Говори, сладкий. Что привело тебя в мои владения?
– Чистая случайность, владыка Ариох, как мне кажется. Я упал...
– Ax, упал!
– В тоне, каким, это было произнесено, крылась недоступная Эльрику бездна потаенных смыслов.
– Ты упал.
– В пропасть между мирами - такую мог сотворить лишь один из Высших Владык.
– Да. Ты упал. Это был Машабек!
Эльрика охватило бессмысленное облегчение, когда он понял, что ярость Повелителя Преисподней направлена не на него. Теперь он понял, что произошло; Гейнор Проклятый был слугой графа Машабека, главного соперника Ариоха...
– В Стране Цыган остались твои рабы, мой господин?
– Этот мир, похожий на Лимб, принадлежал мне. Полезная игрушка многие пытались взять над ним власть. Машабеку это не удалось, и он уничтожил его...
– По собственной прихоти, мой господин?
– Чтобы угодить какой-то корыстной твари, насколько я могу понять...
– То был Гейнор, мой господин.
– Гейнор? Так он теперь тоже играет в эти игры?
Повисло гнетущее молчание. Покровитель Эльрика о чем-то размышлял. Прошло мгновение - или год, - герцог Ада вновь подал голос, теперь уже почти весело:
– Ну что же, мой сладкий, ступай своей дорогой. Но помни, что твоя душа принадлежит мне, как и душа твоего отца. И та, и другая - в моей власти. И ту, и другую я должен получить, ибо таков наш древний уговор.
– Куда же мне идти, господин?
– Как куда? Конечно, в Ульшинир, где три сестры скрылись от своего пленителя. Сейчас они на пути домой.
– В Ульшинир, мой господин?
– Не бойся, ты отправишься туда со всеми удобствами и ни в чем не будешь знать нужды. Воистину, я добр к моим слугам. И даже твоего раба я, пожалуй, пошлю вслед за тобой.
– И в тот же миг владыка Высших Миров отвлекся на иные дела, ибо не в природе герцога Хаоса было надолго задерживать внимание на чем-то одном, если только то не был вопрос чрезвычайной важности.
Огни погасли.
Эльрик по-прежнему стоял на обломке скалы, но теперь
обломок этот лежал на вершине вполне реального холма, откуда открывался вид на небольшую долину, поросшую травой и усеянную кусками песчаника. С небес сыпал мелкий, колючий снег. Воздух был свежим и бодрящим, обжигающехолодным, и альбинос с наслаждением растер лицо и руки, словно тщась оттереть грязь, въевшуюся в кожу, после пребывания в Преисподней.Приглушенное бормотание послышалось откуда-то снизу, и, опустив глаза, Эльрик увидел у самых ног рунный меч, брошенный им в падении. Должно быть, Ариох подхватил его и перенес сюда, и мелнибонэец вновь подивился могуществу своего покровителя. Подняв клинок, он прижал его к груди, точно младенца.
– Мы с тобой по-прежнему неразлучны, верный друг...
Затем он вложил меч в ножны и внимательно осмотрелся по сторонам. Над соседним холмом, кажется, курился дымок. Оттуда он и начнет поиски Ульшинира.
Хорошо, что он хотя бы успел натянуть сапоги, прежде чем броситься в погоню за Розой! Здесь, на острых камнях и колючей сухой траве, они ему здорово пригодились. И холод оказался ему не страшен, после того как Эльрик через силу проглотил очередную порцию драконьего яда.
Не прошло и часа, как по узкой тропинке он приблизился к каменному, крытому соломой домишке, от которого исходил запах тепла и уюта. За первым строением виднелось еще несколько похожих - приземистых, аккуратных, точно вросших в землю.
Эльрик вежливо постучал. Тяжелая дубовая дверь распахнулась, и молодая светлокожая женщина с нескрываемым любопытством уставилась на альбиноса, неуверенно улыбаясь. Краснея от смущения; она указала ему дорогу на Ульшинир. До побережья оставалось еще три часа хода.
Стало теплее. Снег кончился.
Пологие холмы, узкие лощины, вымощенная песчаником дорога, вьющаяся среди зеленых лугов, медь и пурпур травы и вересковых пустошей; Эльрик наслаждался прогулкой. Он был рад возможности поразмыслить спокойно о требованиях Ариоха, о том, как же удалось Гейнору отыскать таинственных сестер. О том, что ждет его в Ульшинире.
И еще он гадал, удалось ли Розе остаться в живых.
Он и сам поразился, насколько это волновало его. Нет, поспешил он успокоить сам себя, все дело лишь в том, что ему не терпится до конца узнать ее историю.
Ульшинир оказался обычным прибрежным городком, полным крутоверхих крыш и острых шпилей, припорошенных снежком. В осеннем воздухе тянуло дымком, и это почему-то вселило в его душу покой и уверенность.
В потайном кармашке на поясе у Эльрика еще оставалось несколько монет, что дал ему с собой Мунглум; оставалось лишь надеяться, что золото здесь в ходу. По крайней мере, внешне Ульшинир казался самым обычным городом, похожим на тысячи других в Молодых Королевствах, и Эльрик сказал себе, что, вероятно, мир этот не так далек от его собственного. Это также несколько утешило его.
Горожане, спешившие по своим делам, взирали на альбиноса с явным недоумением, однако были вполне дружелюбны и с удовольствием показали дорогу на ближайший постоялый двор. Харчевня также напоминала тысячи других, где доводилось останавливаться страннику, и хотя не отличалась роскошью, зато оказалась уютной, теплой и чистой. Мелнибонэйцу подали густой эль, отдававший орехами, суп и пирог, и он остался доволен обедом. За ночлег он расплатился загодя, и пока хозяйка заведения отсчитывала сдачу серебром, принялся расспрашивать ее, не появлялись ли в здешних местах еще чужестранцы - к примеру, трое сестер.