Чтение онлайн

– Послушай, Йорун, – сказал Ардван, – мне нужно, чтобы ты следил за Хадугастом и его людьми. Обо всём подозрительном докладывай немедленно.

– Милорд, вы полагаете, ваш брат что-то замыслил? – нахмурился слуга.

– Вот ты мне и расскажешь. От этого человека можно ожидать всё, что угодно.

– А за графиней продолжать наблюдение?

– За ней следи особенно усердно. Есть, кстати, новости?

– Я всё больше сомневаюсь в верности сэра Сигебальда, милорд. Позавчера начальник городской стражи встречался с графиней наедине в гостевой башне. Полагаю, между ними что-то есть.

Ардван только хмыкнул: Берхильда не впервой пыталась переманить его людей на свою сторону таким своеобразным, доступным только женщинам,

методом. Он отлично понимал, что графиня желает создать противовес верным людям своего мужа, этой же цели служили и несколько десятков наёмников в её личном подчинении, о которых Ардван тоже не должен был знать. Вот только зачем ей это надо, и какой коварный план замыслила супруга, до сих пор оставалось загадкой. Пока граф находился в своём замке, опасаться было нечего. Вот только скоро ему предстояло уехать.

– Ещё Лаутрат вызывает беспокойство, – продолжал Йорун, – он допрашивает слуг Фравака. Думается, копает под нашего дастура.

«Чёртов апологет, – выругался про себя Ардван, – заноза в заднице, каких свет видывал».

– Лаутрат… – вслух произнёс он, – А напомни-ка, кого он перекупил из моей прислуги?

– Одного из рабов-водоносов, милорд, и помощника постельничего.

– Сделай так, чтобы они исчезли. Не хочу, чтобы этот Лаутрат совал нос в мои дела. И да, разузнай, кто в замке больше всех трезвонит о мертвеце. Лишнюю болтовню надо пресекать.

Примечания:

1.Гамбезон – то же самое, что и поддоспешник, стёганка.

Всё чаще и чаще попадались отдельно стоящие рыбацкие лачуги и небольшие деревеньки, и вот, наконец, утром четвёртого дня пути, Монтан увидел город. Старая крепостная стена, построенная эллоями на заре Великой Автократории, протянулась по прибрежным холмам, её приземистые, незамысловатые башни квадратной формы выглядели угрюмо и грозно. Крепость за пару тысяч лет многократно ремонтировалась, перестраивалась и расширялась, но кое-где ещё виднелись позеленевшие ото мха, изъеденные океанской солью камни самой старой кладки. С тех пор, как древние строители возвели её на берегах Беспокойного океана, крепость видела много войн и много раз переходила из рук в руки, пока, наконец, после Западной войны не оказалась захвачена армией катувелланского короля, и теперь городом управлял один из коленопреклонённых, назначенный сюда указом Его Величества. Но подавляющее большинство жителей составляло местное смуглое население, которое теперь находилось в зависимости от нового чужеземного правителя.

Множество рыбацких лодок наблюдалось на спокойном полотне океана. Именно рыбный промысел являлся на побережье основой хозяйства. Климат, хоть и был здесь мягкий из-за тёплого течения, но почва не отличалась плодородием: сухой каменистый грунт, перемежающийся песчаником, не давал тучных урожаев.

Юноша брёл по дороге, чувствуя кожей мягкий океанский бриз. Погода стояла тёплая: холода закончились, а гнетущая жара ещё не обосновалась в этом регионе. Природа расцветала. Монтан не обращал внимания на проходящих и проезжающих мимо людей. Один раз он еле успел отскочить в сторону, когда совсем рядом, в паре шагов, проскакали несколько хорошо одетых всадников подпоясанных мечами. Они выругались на молодого путника, чуть не попавшего под копыта, один даже остановился и пообещал разбить физиономию, но другой одёрнул товарища – они явно торопились. Эти всадники чуть было снова не заставили Монтана погрузиться в мир человеческих эмоций, но они быстро уехали, и парень так и остался безучастным к сему происшествию.

В предместьях царила суета: многие куда-то спешили, тут и там слышалась ругань. Монтану всё меньше нравились здешние люди, он ощущал злобу и страх, витавшие в воздухе.

На входе в город вновь постигла неприятность: стражники, охраняющие ворота, не захотели пускать юного путника

внутрь.

– Я лечу болезни, – сказа Монтан, когда его остановили и потребовали назвать цель визита.

Один из стражников рассмеялся:

– Ты похож на бродягу, проваливай, если не хочешь, чтобы вздёрнули. Сюда бродяг не пускают, проси милостыню за стенами.

Монтан равнодушно посмотрел на стражника, минуту подумал и повернул назад. У него и самого не было желания идти внутрь. Раньше Монтан не раз видел развалины древних полисов, они таили в себе тайны, овеянные веками, и вызывали неподдельный интерес, теперь же, когда перед ним предстал настоящий город, наполненный жизнью, молодой человек почувствовал отторжение: слишком неприятным было это место, чуждым и агрессивным. Когда Монтан странствовал среди северных племён, он тоже ощущал нечто подобное, но быстро привыкнув к их обычаям и нравам, сумел завоевать доверие и уважение варваров, как называли их тут, южнее. Здешнее же население по мере знакомства с ним казалось всё более непонятным и странным. Монтан решил найти уединённое местечко неподалёку, расслабиться, погрузившись в состояние небытия, а потом снова двинуться дальше.

Пройдя от ворот в сторону океана, обнаружил спуск к воде. Отвесная скала, на которой воздвиглись стена и башни крепости, уходила вниз, а под ней тянулась широкая полоса гальки. Построек тут не наблюдалось, место выглядело довольно спокойным. Монтан сел и стал смотреть на волны, ревущие у прибрежных камней. Здесь заканчивалась земля. Что находится за океаном, никто не знал: в этой эре ещё не появилось мореплавателя, который бы обнаружил там хоть что-то, кроме бесконечных вод, а потому западный берег считался краем мира. И сейчас Монтан сидел на этом краю, обретая покой и безмятежность.

Шум за спиной отвлёк его. Только теперь юноша обратил внимание, что он не один на берегу: рядом со скалой под навесом, смастерённом из жердей и грязного тряпья, расположилась группа тощих, чумазых людей. Коричневые лица с щербатыми ртами, шрамы, увечья, гниющие язвы – на них было не возможно смотреть без содрогания. Монтан, сам того не ведая, обосновался рядом с притоном городских бродяг и попрошаек. Это сборище ему показалось странным: в диких племенах, в которых он жил последний год, ничего подобного наблюдать не приходилось. Больные и калеки, а так же люди, лишённые средств к существованию, там либо не выживали, либо находились на попечении родственников, если могли делать что-то полезное. Здесь же, рядом с городом, нищих было великое множество, они приходили в людные места и клянчили у прохожих монету, провоцируя жалость своими отвратительными ранами и увечьями.

Монтан приметил старика, сидящего в стороне от остальных. На ноге его зияла гноящаяся рана, но пожилой мужчина, видимо, не слишком переживая по этому поводу, беззаботно наслаждался видом волн. У Монтана возникла идея, и он подошёл к нищему:

– Я могу помочь.

– Интересно, как? Подаришь кошель с золотом? – прошамкал дед беззубым ртом. – А было бы неплохо. Только у тебя, как я погляжу, тоже за душой пусто.

Монтан присел на корточки и положил руку на рану.

– Ты чего делаешь? – запротестовал было старик, но тут же успокоился, изумлённо глядя на ногу. Рана начала затягиваться сама собой, и через несколько минут от неё остался лишь рубец. Старик сидел, недоумевающее глядя то на ногу, то на Монтана:

– Чтоб меня бесы в жопу драли! – воскликнул он. – Не может быть! Да ты, никак, колдун! Это же чудо!

Мужчина встал и побежал к остальным. Демонстрируя вылеченную конечность, он что-то говорил, указывая пальцем на молодого человека, остальные же нищие внимательно рассматривали место раны, изумлённо восклицали и косились на Монтана, а затем медленно и боязливо стали подходить нему.

– Друг, а меня можешь вылечить? – немного помявшись, спросил наконец самый смелый, – понимаешь, такое дело… живот болит. Только мне нечем заплатить!