Чтение онлайн

Это был первый бал, на который Наталья Николаевна выехала после долгой болезни: 14 мая она родила сына Григория и до середины июля болела.

Возможно, что из Павловска Наталья Николаевна уехала одна. Пушкин остался на некоторое время у сестры, а в самом начале сентября 1835 года отбыл без всякого предупреждения в Михайловское.

Отъезд его создал все необходимые условия для сближения любовников. Смешно даже предполагать, что какой-то Дантес или кто угодно другой мог стать поперек дороги императору. У первой красавицы столицы, муж которой был первым поэтом России, любовник должен быть первым лицом государства. Не ниже. Таково было честолюбие этой женщины.

Слухи об их связи

Петр Иванович Бартенев довольно деликатно писал: "Насколько далеко ушел в своих ухаживаниях за Пушкиной Николай I при жизни поэта, мы не знаем; вероятно, дело ограничивалось пока лишь одним флиртом".

Вряд ли. Не тот человек Николай Павлович.

М. Цявловский в комментариях к работе Бартенева ставит вопрос реально: "Этот рассказ, - пишет Цявловский, - надо думать, не соответствует действительности: более чем благосклонное отношение Николая I к вдове поэта давало повод утверждать, что ещё при жизни Пушкина Наталья Николаевна была интимно близка к государю". 23 февраля 1846 года Н.И. Иваницкий записал в дневнике со слов графа В.А. Соллогуба: "Жена Пушкина была в форме красавица, и поклонников у неё были целые легионы. Немудрено, стало быть, что и Дантес поклонялся ей, как красавице, но связей между ними никаких не было. ...Жена Пушкина была фрейлиной при дворе, так думайте, не было ли у неё связи с царем".

Фрейлиной Наталья Николаевна не была. Дантес ухаживал за нею не потому, что она красавица, а потому, что его заставляли это делать.

Павел Петрович Вяземский, хорошо знавший Дантеса, писал: "Молодой Геккерн был человек практический, дюжинный, добрый малый, балагур, вовсе не Ловелас, не Дон-Жуан, а приехавший в Россию сделать карьеру". Трудно представить, чтоб "практический" Дантес-Геккерн рискнул бы своей карьерой, ради которой он и приехал в Россию, перебегая дорогу императору. Зная о заинтересованности императора, не только Дантес, но и никто другой не решился бы уделять жене Пушкина внимания более, чем позволяло приличие.

В 1910 году пришел в Московский исторический музей человек и предложил купить часы с вензелем императора Николая I. Просил он за них 2 тысячи рублей. Когда ему возразили, что часы того не стоят, он сказал, что часы с секретом: "...на внутренней стороне второй крышки миниатюрный портрет Натальи Николаевны Пушкиной". По словам этого человека, дед его служил камердинером при Николае Павловиче; часы эти находились постоянно на письменном столе, дед знал их секрет и, когда Николай I умер, взял эти часы, "чтоб не было неловкости в семье".

Музей не смог купить часы. Человек ушел и больше не вернулся. Вероятно, нашел частного коллекционера, который уплатил требуемую сумму.

Удивительно не то, что музей упустил ценную, ключевую реликвию, связанную с трагедией А.С. Пушкина. Удивительно, что никто не дал себе труда поинтересоваться именем последнего камердинера императора Николая I, проследить его потомков и выйти на того, кто предлагал часы музею.

Старый камердинер напрасно волновался. Семья находилась в курсе интимной жизни Николая Павловича.

8 августа 1835 года император уехал из столицы в инспекционную поездку.

Справедливости ради следует сказать, что во время поездки он получил небольшую травму. 26 августа неподалеку от городка Чембары (Тамбовской губернии) ночью неожиданно понесли кони и коляска, в которой сидели Николай I и Бенкендорф, опрокинулась. У государя оказалась переломанной ключица. Бенкендорф отделался

Первую помощь императору оказал придворный врач Арендт. Около двух недель император и сопровождавшие его лица оставались в Чембарах.

Утром 9 сентября Николай выехал в Петербург.

Следующие двадцать дней он провел в Царском Селе. Свидание его с Натальей Николаевной Пушкиной, вероятнее всего, могло произойти именно в это время.

Начинается медовый месяц императора. Сентябрь 1835 года он посвятил встречам с женой Пушкина. В начале октября Николай Павлович уезжает в Брест-Литовск, где проходили смотр и учения войск N-го пехотного корпуса.

Наталья Николаевна остается одна. Она беременна. Срочно нужно найти и вернуть домой мужа. Необходима экстренная физическая близость с ним, дабы оправдать возможное появление ребенка. 2 октября он получает её первое за весь месяц письмо. Письмо наполнено упреками в неверности.

Свое первое письмо жене Пушкин написал из Михайловского ещё 14 сентября. Он готов помириться. "Хороши мы с тобой. Я не дал тебе адреса, а ты его и не спросила; вот он: в Псковскую губ., в Остров, в село Тригорское".

Письмо остается без ответа. Именно в эти дни развивается роман с императором Николаем.

В письме Пушкин называет жену "милый мой друг". С одной стороны, это обычная форма вежливости, дающая возможность пишущему всегда отступить, не нанеся урона чести и достоинству, но с другой стороны - это мостик, переброшенный для примирения. Наталья Николаевна им не воспользуется.

Пушкин ждет ещё неделю. Бесконечно тянутся семь дней. Он злится и решает напомнить ей о её обязанностях. "Жена моя, - строго вопрошает он, вот уже 21-е, а я от тебя ещё ни строчки не получил. Это меня беспокоит поневоле, хоть я знаю, что ты мой адрес, вероятно, узнала не прежде как 17-го, в Павловске".

Он надеется, что жена, ангел, мадонна, только и делает, что разыскивает адрес беспутного мужа. С этой целью даже в Павловск к сестре Ольге Сергеевне, вероятно, поехала. Как хочется, чтобы все было именно так! Не получается ничего и не могло изначально получиться. Жена Пушкина не любила. А в последние месяцы боялась и... ненавидела. Чувство её и её любовника - Николая Павловича - по отношению к Пушкину поразительно совпали. "Николай I Пушкина видел под страхом, - писала Марина Цветаева, под страхом видела его и Гончарова. Их отношение тождественно. Если Николай I, как мужчина и умный человек, боялся в нем ума, Наталья Гончарова, как женщина, существо инстинкта, боялась в нем - его всего".

Основой их связи была месть. Не прелюбодеяние, не секс, а месть. За то, что был. Не отпускал. Даже в минуты полнейшей близости не только разделял, но охватывал, обнимал их чувством и мыслью творца.

Пушкин ждет. Горькое ожидание отравляет жизнь. Ежедневно приходит в Тригорское. Спрашивает писем. Огорчается отказом. Кисло шутит. Вяло читает стихи. После обеда уходит.

25 сентября он не выдерживает и пишет новое письмо: "Пишу тебе из Тригорского. Что это, женка? Вот уж 25-е, а я все от тебя не имею ни строчки. Это меня сердит и беспокоит. Куда адресуешь ты свои письма?"

Никуда. Писем нет.

А ему так хочется поговорить с нею, поделиться своими тревогами. "...Все кругом меня говорят, что я старею, иногда даже чистым русским языком. Например, вчера мне встретилась знакомая баба, которой не мог я не сказать, что она переменилась. А она мне: да и ты, мой кормилец, состарился да и подурнел. Хотя могу я сказать вместе с покойной няней моей: хорош никогда не был, а молод был".

Ей всего двадцать три. Молодость жестока. Не понять ей стареющего мужа.