Чтение онлайн

Пушкин уверенно и с большой точностью описывает то, что увидел сам.

Даже сегодня кто угодно может не только повторить путь Пушкина, но и увидеть все то, что видел он.

Пушкин едет по большой дороге и справа видит дубраву. Это не какой-нибудь дубовый лесок, а мощный и чистый дубовый лес, украшенный тысячелетними гигантами, который тянулся почти до самого Харькова по правому берегу реки Лопань, обозначенной в тексте буквой Л., через владения Щербининых Ледное, Филипповка, Карачевка и Бабаи до Хорошева и дальше на юг.

Многие из этих деревень видели поход князя Игоря на половцев, описанный в "Слове о полку Игореве". Кстати, город Донец, куда из плена пришел князь Игорь, расположен неподалеку от Карачевки. Точнее, на окраине

села. Историки называют остатки его Донецким или Кагановым городищем.

Возможно, не только желание повидаться со старыми друзьями, но и возможность пройти по землям, описанным в "Слове о полку Игореве", заставили поэта свернуть с прямой дороги на Москву и заехать в Харьков.

Из Харькова он ехал по Екатеринославской дороге, которая чуть западнее от имений братьев Щербининых разделялась на дорогу в Екатеринослав и правее на Полтаву. Очень может быть, что именно названия городов Харьков - в твердой форме с ударением на последнем слоге, - и Полтава пропущены Пушкиным в черновике стихотворения. Попробуем вписать их в текст стихотворения:

Если ехать вам случится

От Полтавы на Харков

Там, где Лопань струится

Меж отлогих берегов...

Очень похоже на правду! Рифма идеальна. Только маленькая шероховатость в третьем стихе осталась и требует более тщательной отделки.

Берега реки Лопань, впадающей на землях Щербининых в реку Уды, действительно "отлогие". В весеннее половодье Лопань заливала половину Харькова, образуя весьма значительные озера, протоки, а за городом заливные луга. Описание полностью соответствует исторической действительности.

Только Пушкин ехал не из Полтавы, а из Харькова, но законы стихосложения суровы. Рифма к слову "берега" потребовала переставить местами название Полтавы и Харькова.

Дальше! Дубрава располагалась "между полем и холмом". Холм - это часть возвышенности, по которой проходил древний Муравский шлях, именуемый Покотиловской горой. Имение Михаила Щербинина располагалось в самом начале её.

Долина рек Лопань и Уды - это идеально ровное поле. Если смотреть снизу, со стороны поля, то слева и чуть ниже дубравы был разбит великолепный сад, начинавшийся прямо от дома Михаила Щербинина.

Дом длинной боковой стороной развернут на юго-запад, где за дорогой пруды с ажурными мостами, паром, мраморные беседки.

Летом заходящее за вершину Покотиловской горы, солнце алым пламенем отражалось в многочисленных окнах, окрашивая и дом, и сад волшебным, волнующим светом.

Сад в имении Михаила Щербинина славился на всю округу. Первый биограф дворян Щербининых Юрий Николаевич Щербачев так описывал этот сад: "Под парк с фруктовым садом отведено 36 десятин; разбиты цветники (садом Михаил Андреевич особенно интересовался, славный крепостной его садовник Парфений Поликарпов стал впоследствии городским садовником Харькова); вырыты два пруда, по берегам его посажены плакучие ивы, серебристые и канадские тополи; через пруды перекинуты диковинные мосты; устроен паром, беседки, фонтаны; в некоторых местах под деревьями положены огромные камни, вероятно привезенные издалека чумаками; в перелеске, вдавшемся в парк, вырублены кресла в дубовых пнях на корню; изваян из дерева какой-то монах, о котором теперь сохранилось лишь смутное предание; в лесной глуши на дубе взгроможден "эрмитаж" - что-то вроде жилища Робинзона; по дороге в усадьбу, на протяжении версты слишком, насажена аллея пирамидальных тополей, которая позднее, уже после смерти Михаила Андреевича, могла смело соперничать со знаменитой кисловодской аллеей, - а при въезде в парк поставлена затейливая арка из часто сколоченных березовых стволов и сучьев в бересте. На одном из прудов плавали лебеди; по саду расхаживали павлины".

Пушкин, естественно, был потрясен увиденным. Но особенно поразил его сам Щербинин. Куда делся суетливый, вечно кричащий проказник, а потом горделивый красавец, любимец столичных дам и любитель шампанского,

тонкий гастроном и театрал! Впрочем, как оказалось, Щербинин остался и театралом, и ценителем экзотической кухни, но вот к дамам после женитьбы поостыл. Стал сдержан. Только иногда, уединяясь с Пушкиным в дубраве, улыбался знакомой, чуть ироничной, природно-высокомерной, с тончайшим налетом хандры улыбкой.

Поразительно, но Пушкин предсказал эту сцену в стихотворении "К Щербинину" ровно десять лет тому назад.

И мы не так ли дни ведем,

Щербинин, резвый друг забавы,

С Амуром, шалостью, вином,

Покаместь молоды и здравы.

Но дни младые пролетят,

Веселье, нега нас покинут,

Желаньям чувства изменят,

Сердца иссохнут и остынут.

Тогда без песен, без подруг,

Без наслаждений, без желаний

Найдем отраду, милый друг,

В туманном сне воспоминаний!

Тогда, качая головой,

Скажу тебе у двери гроба:

"Ты помнишь Фанни, милый мой?"

И тихо улыбнемся оба.

Если вспомнили друзья это стихотворение, то строчка "Скажу тебе у двери гроба..." должна была взволновать до мороза по коже. Пушкину оставалось жить чуть более семи лет, а Михаилу Щербинину одиннадцать.

За прошедшие годы изменилось все или почти все. Исчезли тысячелетние дубы, мосты и фонтаны. Ушли в землю или разбиты в щебень огромные камни, лежавшие у подножий ив и тополей. Но сами ивы и громадные тополи ещё стоят у тех же самых прудов, и заходящее солнце, скользнув красным языком по верхушке Покотиловской горы, заглядывает в окна бывшего помещичьего дома, словно пытаясь разглядеть, куда подевались его владельцы.

О доме следует сказать особо. Огромный и прекрасный парк требовал и соответствующего дома для владельцев. Однако средств не хватало, и дом получился более чем скромным. "Если Михаилу Андреевичу и удалось, - писал Ю.Н. Щербачев, - порасстроив свои дела, завести все эти роскошные усадебные принадлежности, то на постройку дома соответствующих размеров уже не хватило средств; поэтому дом был построен "временный" - деревянный, одноэтажный и хотя и поместительный, - однако гораздо меньший, чем "конюшня".

"Временный" дом сохранился до наших дней. Сегодня в нем размещается Карачевский лесхоз. Внутри сделали полную перепланировку, но, по сути, это все тот же помещичий дом начала XIX столетия, только балкона нет.

С балконом возникла небольшая проблема. В последних строчках стихотворения "Если ехать вам случится" Пушкин пишет, что он видит семейство помещиков на балконе.

Путник смотрит невидимо

На семейство, на балкон.

В одноэтажном здании балкона в современном понимании этого слова быть не могло. Объяснение нашлось в книге Щербачева. Он записал забавный случай, приключившийся с одним из крепостных Михаила Щербинина. "Увидав однажды с балкона, - пишет Щербачев, - в подзорную трубу, что воловик, пасший в поле версты за четыре от дома "череду", напрасно старался вытрусить на ноготь из пустого рожка нюхательного табаку, Михаил Андреевич послал ему с верховым понюхать табаку из своей табакерки. Воловик (Матвей Крищенко) до конца жизни рассказывал об этом случае как о чуде".

Значит, балкон был! Точнее, это веранда, с которой открывался прекрасный вид на все имение. Именно на этой веранде (балконе) Пушкин и увидел семейство Щербининых.

Так родилось стихотворение "Если ехать вам случится". Теперь оно существует с моими дополнениями. Предвижу радость критиков, но писать так писать! Тем более вместе с Пушкиным. В конце стихотворения Пушкин не поставил одно слово или фразу перед словом "развлечен". Чем мог быть развлечен путник, едущий по дороге мимо дома Михаила Щербинина? Впечатлением? Подходит и в строку хорошо ложится: "впечатленьем развлечен". Чем еще? Конечно, видом. Видом этим развлечен. Еще раз попробую прочесть все стихотворение вместе с вставками.