Мечты о счастье
Шрифт:
Он стал покрывать поцелуями мою шею, и я буквально превратилась в лужицу.
— Прекрати отвлекать меня своими губами. Мне нужно принять душ и переодеться. Поехали. Вставай и вперед. — Я высвободилась из его захвата.
Бекетт тяжело вздохнул.
— Тебе известно, что ты динамщица?
Я наклонилась и поцеловала его в щеку.
— Если будешь хорошим мальчиком, позже я все тебе возмещу.
Глаза Бекетта загорелись. Кажется, пошлые обещания всегда срабатывали.
— Да, мэм!
Мы рассмеялись. И мы это сделали!
Делали друг друга счастливыми.
—
Как я себя чувствую? Это вопрос на миллион долларов. Потому что сегодня я чувствовала себя очень хорошо.
Лучше, чем хорошо.
Фантастично.
И это было неправильно.
Мне не следовало так себя чувствовать. Не тогда, когда я все еще убеждена, что со мной что-то не так.
Но так тяжело сосредоточиться на угрожающем здоровью кризисе, когда из-за Бекетта Кингсли я так фантастически себя чувствую.
— Вообще-то, сегодня довольно хорошо, — ответила я честно.
Кажется, доктор Харрисон испытал облегчение.
— Это потрясающе, Корин. Рад это слышать. Потому что результаты твоих анализов нормальны. Как и те, что были до этого.
— Правда? — слабо произнесла я.
Я не рассердилась и не стала сопротивляться. Я ощущала смирение. И не была этому удивлена.
— Это значит, что нам надо рассмотреть другие причины твоих симптомов. В прошлый раз мы кратко обсудили то, что стресс может маскироваться под проблемы с сердцем. Психосоматические недомогания могут быть изнурительными...
Я подняла руку, останавливая его.
— Мы не будем снова это обсуждать. — Когда кто-то упоминал о чем-то «психосоматическом», я начинала думать о ножах и молотках.
— Не хочу расстраивать тебя, Корин, просто думаю, что это подлинная причина твоих проблем. Я знаю, предыдущий врач предлагал тебе то же самое...
— Погодите-ка, док. Откуда вы знаете, что предлагал мне мой предыдущий врач?
— После того как вчера пришли результаты анализов твоей крови, я позвонил доктору Грэхему, хотел уточнить, не упускаю ли я что-то в постановке твоего диагноза. Он много лет был твоим врачом, я ведь не ошибаюсь?
— Да, был. И «был» — это ключевое слово. Как вы могли просто позвонить ему и обсуждать меня? — потребовала я ответа.
— Ты подписала согласие на доступ к личной информации, Корин. Поэтому я могу обсуждать историю своего пациента с бывшим врачом. Я не сделал ничего подлого или незаконного. Мне нужно понять, как тебе помочь. И учитывая, что доктор Грэхем с детства был твоим семейным врачом, я решил, что правильнее будет начать с него.
Доктор Харрисон зажал руки между коленями и наклонился вперед. Он отлично отработал этот образ рубахи-парня, который вот так просто может позвать выпить пива. Меня это раздражало.
— Ладно, значит, вы поболтали с моим бывшим врачом. И что вы из этого поняли? — фыркнула я.
— Для начала, он рассказал о твоих родителях. Их медицинские истории. Я понимаю, они
оба ушли довольно быстро, когда ты была еще совсем юной. Также доктор Грэхем сообщил, что ты взяла на себя роль опекуна твоего отца на последних стадиях его болезни.У меня появилось жжение в глазах. Пришлось посмотреть в окно и быстро поморгать.
— Да, ну, это не секрет, — пробормотала я.
— Скорее всего это оказало существенное воздействие на тебя. Ты пережила столько горя для столь юного возраста, — мягко заметил доктор Харрисон.
Я пожала плечами.
— Да, но я пережила это и решила двигаться дальше.
— Так ли это? — спросил он многозначительно, и я разозлилась.
— Я знаю, что вы собираетесь сказать. Я уже слышала все это раньше, — ответила я, первой нанося удар.
— И что же я собираюсь сказать? — спросил он.
— Что на самом деле я не справилась с потерей родителей и что мои болезни являются ее следствием. Что я стала одержима смертью, потому что видела, как умирают люди, которых я любила.
— Звучит так, будто ты много думала об этом, Корин, — осторожно заметил доктор Харрисон.
Я взглянула на него и удивилась, когда не заметила на его лице сочувствия. Может, лишь любопытство.
— Как я и сказала, в ваших словах нет ничего, чего я не слышала бы раньше. Но я знаю, что больна. Это мое тело. Неужели вы думаете, что я не знаю, когда что-то не так? — Мой голос стал громче. Я еле сдерживалась, чтобы не закричать от раздражения.
— Думаю, ты женщина, которая через многое прошла и зациклилась на своем здоровье, лишь бы не думать о вещах, с которыми тебе нужно разобраться. Со смертью своих родителей.
— Вы еще и психиатр? За это мне выпишут двойной счет? — спросила я сухо.
— Нет, я не психиатр. Но и ты не первый ипохондрик, которого я лечу. Я знаю, что разум может заставить поверить во множество вещей, которые нереальны. Знаю, ты чувствуешь, что что-то не так. Но по моему профессиональному мнению, с тобой все в порядке.
Я закрыла глаза и попыталась не заплакать. Все вернулось к началу. Я не могла и дальше менять врачей. Что мне делать?
— Позволь мне спросить, сегодня ты сказала, что чувствуешь себя лучше. Почему?
Я открыла глаза и снова уставилась в окно.
— Не знаю, — ответила я отрешенно.
— Давай подумаем. Что изменилось этим утром? Произошли какие-то изменения в твоей повседневной жизни?
Я пожала плечами.
— Полагаю, что так, — призналась я.
— Ты была сконцентрирована на чем-то еще, кроме своего здоровья. Я прав?
Я кивнула.
— И разве ты не почувствовала себя лучше? Когда не сосредоточена на болезни?
Я снова кивнула, голос просто пропал.
Потому что доктор был прав. Я чувствовала себя отлично. Пока не зашла в кабинет врача.
— Разве ты не заслуживаешь всегда чувствовать себя хорошо? Вместо того чтобы зацикливаться на своем нездоровье, лучше сосредоточься на хорошем.
Я фыркнула. Его слова так напоминали слова Бекетта, что было даже смешно. Они оба насильно кормили меня мудростью, нравилось мне это или нет.