Чтение онлайн

— Если ты думаешь, что я прикатила из Анкары для того, чтобы с тобой на пляж сходить, — мрачно заявила Турка, и было непонятно, шутит она либо говорит всерьез, — то ты сильно ошибаешься, Дима. Сейчас быстро поедим, и поедем в гостиницу. Ты, кстати, где остановился?

Дима обреченно, и одновременно с этим обрадовано вздохнул, и чуть скосил глаза на неразличимый среди листьев дикого винограда объектив камеры, которую он прилепил на один из столбов, когда заходил в кафе.

— И где он такую лошадь откопал? — задал риторический вопрос Сергей-Вован, разглядывая Сельви на экране портативного

телевизора.

— Да уж, — принимая у него из рук прибор, ответил Франческо, — для турчанки высоковата, и в кости, пожалуй, широка. Ну да выбора у нас особого нет. Нам работать нужно.

— Шашлыки заказали, гады, — сглатывая слюну, прокомментировал происходящее в кафе Сергей-Вован, — Димон, мля, точно век некормленый, вон как накинулся, студент. Ну, время у нас еще имеется. Поехали и мы, брателла, червячка заморим.

Взятый на прокат «Шевроле» натужно завелся, и медленно двинулся вдоль улицы.

Под вечер, они встретились на азиатском берегу Босфора. Дима имел вид устало-взъерошенный, Турка напротив, отдохнувший и удовлетворенный, а Сергей-Вован и Франческо, которые на протяжении нескольких часов болтались по городу без дела, и при этом, чтобы убить время, заморили не одного червячка, были напротив, расслаблены и сонливы.

На сей раз для встречи, собаку съевшим в свое время на стамбульских стрелках Сергей-Вованом, была выбрана небольшая деревенская харчевня в городском предместье, которая лежала как раз на «дороге крестоносцев».

Сельви оказалась владелицей открытого «Сааба-9000», что вызвало огромное удивление у Димы еще днем, когда они после обеда садились в машину. Сергей-Вован при их появлении, увидев «неплохую тачку» удовлетворенно крякнул, и, похоже, несколько изменил свое отношение к турчанке, а пьемонтец Франческо на это отреагировал и вовсе безо всяких эмоций. После взаимных представлений они, заказав для начала одну лишь воду, приступили к переговорам.

Дима еще раз в присутствии друзей изложил Турке упрощенный вариант их истории, ничего при этом не рассказывая про МЭО и Бильдельбергский клуб, а только лишь упомянув, что они стали обладателями ценных документов, но, зная отношение здешних властей к раскопкам, не хотят ни с кем делиться, а желают сами проникнуть в подземелье и завладеть его содержимым. Сельви была далека от «ложного патриотизма». Ее волновали только деньги, и степень возможного риска.

Обсуждением размеров гонорара и условий сотрудничества, а проще говоря, торговлей, занимался в основном Франческо, как главный концессионер. Определив сумму и придя к взаимному согласию, они приступили к планированию дальнейших действий.

— Ну, в общем, если ты не против, — сказал Франческо, — то для начала нам бы нужно по-тихому и без регистрации снять жилье где-нибудь поближе к центру, и оформить на тебя машину.

— Без проблем — ответила Сельви — к завтрашнему утру все устроим.

— Как только обустроимся, — добавил Дима, — мне понадобятся старые планы города и твои консультации в турецком.

— Тоже не вопрос, — ответила Сельви и ему, — только вот, мне интуиция подсказывает, что дело не такое уж и безопасное, как вы тут изображаете. Что, думаете, я дура, и не замечаю, что ваши мобильники выключены, и следов вы

оставлять не хотите? Так сильно даже черные археологи не конспирируются. Так что раз уж связались со мной, то выкладывайте все как есть. Не прогадаете.

Франческо рассмеялся своим пьемонтским смехом, а Сергей-Вован выдал трехэтажную тираду, которая у него означала высшую степень восхищения.

— Что это они? — спросила Турка у Димы.

— Это они оценили твою интуицию — ответил тот.

— А ты уверена, что хочешь знать все? — спросил Каранзано.

— И кроме как помочь хату снять и типа там, трали-вали, какую от тебя еще пользу можно для дела поиметь? — добавил Сергей-Вован.

— А такую пользу, камрады, — ответила Турка всем троим, приподнимая свои темные очки, которые она, похоже, никогда не снимала — что мой папа — заместитель министра промышленности и транспорта, а что это означает в нашей стране, не мне вам объяснять.

— Да это в любой стране много чего означает, — протянул до крайности удивленный Дима, а про себя подумал: «Теперь понятно, откуда Оксфорд и „Сааб“».

— А Димон, мля, базарил, что ты в натуре на Пхукете водолазом подрабатывала — пробубнил не менее огорошенный Сергей-Вован.

— А что, по твоему, если папа большой человек, то я должна дома сидеть под паранджой, или юбку ниже колен носить, и протирать ее в каком-то офисе? — немедленно контратаковала Сельви, — может, я опыту набиралась, чтобы свой дайвинг-центр в Анталии открыть?

— Тогда я не понимаю, — протянул Франческо, — зачем девушке из такой семьи нужны наши проблемы? Или папа денег не дает?

— Папа дает столько, сколько прошу, стоит лишь намекнуть, — огрызнулась и на него Турка, — но разве в этом дело? Я чую, что ваша затея пахнет настоящим приключением. Я может быть, этого всю свою жизнь ждала!

— Ааа… — протянул в ответ Франческо, — так ты фильмов про Лору Крофт насмотрелась? — мне тоже нравится, особенно третья часть. Только вот, два сеньора, которые сидят рядом с нами, не дадут соврать, поиск древностей — это не цирковые номера и романтические похождения, а рутинная работа в архивах, ковыряние в грязи, и сопровождающие их постоянные тупики и разочарования.

— Вы нашли хоть что-то, только честно? — задала очередной вопрос Турка.

— Ну, так, кое-что, — слегка замявшись от ее напора, ответил Франческо.

— Ну и как ощущения?

— Честно говоря, ради этого стоит жить — признался пьемонтец, которого прямые вопросы приперли к стенке настолько, что он не рисковал пустить в ход свою убийственную иронию.

— Еще вопросы имеются? — обращаясь теперь ко всем троим, произнесла Турка, и, не дождавшись ответа, опустила очки со лба на переносицу.

Дима тяжело вздохнул, подозвал циркулирующего на безопасном расстоянии официанта, и сделал заказ. Перед тем как изложить все события последних недель, стоило основательно подкрепиться. Сергей-Вован и Франческо с нескрываемым ужасом глядели на приближающийся к столу поднос, уставленный тарелками и судками.

Свой рассказ, сопровождающийся комментариями концессионеров, Дима начал с того момента, когда на Пхукете раздался первый звонок коммуникатора…