Матушка для полуночника
Шрифт:
– Да. Возможно, вы правы, и мне станет легче, если я расскажу, – она комкала платок в руках и собиралась с мыслями.
Я не торопил ее, снова наполнив чашку водой. Девушка благодарно кивнула и отпила немного. В последующие полтора часа она рассказала мне почти всю биографию. О том, что ее зовут Арина Чайка, ей двадцать три и сегодня она развелась с мужем, с которым прожила пять лет. Они поженились, когда девушка закончила школу. У самой Арины отца нет, а мать умерла три года назад от онкологии. О причине развода Арина ответила, что долгое время они пытались завести ребенка, но у нее постоянно случались выкидыши. А после ей поставили диагноз – бесплодие. Вначале она думала, что муж будет любить ее как прежде, но и в нем что-то переменилось.
В течение всего дня в суде Арина держалась молодцом. Четко отвечала на вопросы, монотонно подписывала документы и даже умудрялась всем улыбаться: мол с ней все в порядке и жизнь продолжается. «Насильно мил не будешь», – так она себя ободряла, пока не вошла в подъезд, где силы покинули ее, и наступило ледяное оцепенение. Душа болела, и она физически это ощущала. Одиночество захлестнуло ее, и даже осознание того, что она не осталась без крыши над головой, потому что квартира, в которой они жили, по документам принадлежит только ей одной, не обрадовало.
Я понимал, что для утешения нет слов. Девушка потеряла возможность стать матерью, а затем осталась одна.
– Если хочешь знать мое мнение, Арина… – я прокашлялся, – прости, я забыл представиться, меня зовут Кристиан Ракоцкий. Не удивляйся, я перебрался в Россию из Венгрии, поэтому мое имя будет для тебя необычным. А по поводу твоей ситуации могу точно сказать, что тебе ни в коем случае не стоит отчаиваться. Всегда найдутся те, кому еще хуже, но это эгоистично: радоваться горю других и думать, что у тебя все не так плохо. Сейчас тебе тяжело как никогда, но и это пройдет. Время лечит не сразу, а очень медленно, но плохое забывается и наступают светлые времена. – Я сказал ей именно то, что говорят в подобных ситуациях, но сам не верил в подобную чушь. Боль и страдания, которые я носил в сердце, не оставляли меня ни на секунду.
Девушка шмыгнула носом и сдавленно спросила:
– У вас так было после смерти дочери?
– Почти. Но у меня есть внук, и я не позволяю себе забыть о нем и его будущем. Он совсем маленький – и вначале мне было с ним очень тяжело. Я не привык общаться с детьми. А тут жизнь столкнула с этим, и пришлось вникать, набираться опыта.
– У меня столько всего осталось из детских вещей, даже кроватка есть. Муж когда-то купил, думал, что у нас все наладится, а я… – она снова заплакала. – Если вам что-нибудь нужно, обращайтесь.
– Поплачь – станет легче, – я несмело коснулся ее плеча, осторожно похлопав по нему, и Арина вздрогнула. Я хотел было убрать руку, но девушка сама удержала ее.
– Спасибо вам, Кристиан, что выслушали меня. Дожила до того, что ни подруг, ни друзей – всех заменил муж, а тут его не стало, и мне придется самой как-то выживать дальше.
– У тебя есть работа?
– Нет, только диплом об окончании университета. В студенческие годы я подрабатывала продавцом-консультантом, а как учеба закончилась. Коля… – она запнулась и сделала глоток воды. – Он сказал, что сам будет зарабатывать, а я должна быть хранительницей семейного очага и будущей матерью его детей. Глупая я, давно бы стаж и опыт был, а сейчас кому я нужна. Даже в музей не факт, что возьмут: там на должность искусствоведа нужен опыт работы.
– А как насчет того, чтобы стать, управляющей антикварной лавки? – мне нужна была работница, а этой девочке необходимы деньги на жизнь. Конечно, она без опыта, но с образованием, и я готов дать ей шанс на безбедное существование.
– Антикварной? Законная продажа? – почему-то она спросила шепотом.
– Безусловно! – я повысил голос и тут же прислушался,
не заплакал ли малыш. – Все чисто. Товар доставляют из Европы, прямые поставки, без посредников. У меня свои клиенты, а у тебя необходимое для этой работы образование.– Я когда-то отправляла резюме в одну картинную галерею, но они взяли на должность более опытную девушку.
– Вот и решили. Все необходимые документы я для тебя подготовлю, – я встал из-за стола, намекая на то, что гостье пора уходить. Сметливая девушка сразу же это поняла и на цыпочках вернулась в коридор.
– Испытательный срок три месяца, – я сообщил ей условие, как принято при стандартном приеме на работу.
– Конечно.
– Документы я тебе занесу завтра, а потом покажу лавку. Она, кстати, находится на соседней улице.
– Спасибо вам большое, я не знаю, что сказать, – она была сама наивность. Светлый и доверчивый ребенок, рано лишившийся матери и нуждающийся в заботе, поддержке взрослого человека. Я представил на ее месте свою дочь и понял, что окажись она в подобной ситуации – брошенная всеми, одинокая и никому не нужная, я был бы рад, если бы кто-то помог ей.
Из комнаты раздался плач, и, выпроводив гостью, я пошел в детскую.
– Молодой человек, я рад, что для вашей малой нужды у нас есть новая упаковка подгузников, – бережно придерживая кроху за головку и тельце, я вытащил его из колыбели. Хныканье прекратилось, стоило избавить малыша от мокрого памперса. Он смотрел на меня при теплом свете ночника черными глазами, кусая крохотный кулачок.
Я улыбнулся ему, но по моим щекам потекли слезы.
Перед глазами стояла картина: что могло быть, если бы я оставил свою дочь в покое и не вмешивался в ее жизнь. Если бы сумел предотвратить ту трагедию, соучастником которой стал я сам… Мой грех будет мучить меня до самой смерти. И маленький Матиаш – наглядное тому подтверждение.
Я утер слезы и с усмешкой сказал:
– Нужно привыкать, что в этом мире тебя зовут Матвей. Для всех ты будешь известен только под этим именем, —покормив из бутылочки смесью, я уложил малыша спать и сел за письменный стол.
Передо мной легла стопка абсолютно чистой бумаги. Стоило коснуться ее пальцами, как на белой поверхности проступили буквы, преобразившиеся в договор. Бегло пробежав по тексту взглядом и убедившись, что я все учел, особенно размер заработной платы – отложил стопку в сторону.
Меня ждала очередная ночь с кошмарами, в которых я собственными руками убивал дочь. Мою плоть и кровь, мой свет в окне. Ту, которую вначале отобрал вампир, а затем я сам.
Они полюбили друг друга, несмотря на то, что я был категорически против их брака. Дочь все равно вышла за него замуж. Что я мог ему высказать? Он знатен и богат, его род – древнее любого из человеческих, потому что он – сын той самой графини, чью фамилию боялись произносить вслух, считая, что накличут беду. «Кровавая графиня» – так о ней шептались. Такая же кровопийца, как и ее сын. Она зачала ребенка только благодаря темным силам.
Король благоволил графу Эржбету Батори, и я не смел противиться его благословению. Вампир в зятьях! Сколько раз я молился Всевышнему, спрашивая: «За что? Почему именно вампир ходит в мужьях у моей светлоликой Аранки?»
Они познакомились, когда дочери было шестнадцать лет. С тех пор вампир постоянно оказывал ей знаки внимания. У нее было много поклонников, но из всех подарков приводили в восторг и искренне радовали только те, которые преподносил Батори. Я не знал, в какой момент дочь прониклась к нему настоящим сильным чувством. Когда ей исполнилось восемнадцать, к нам пожаловал граф Зичи Тамош и сообщил о том, что намерен взять Аранку себе в жены. Дочь отреагировала сдержанным молчанием, но румянец и беззаботность на ее лице сменились бледностью и беспокойством. В ту ночь она тайно обвенчалась с вампиром, а утром сообщила Тамошу о том, что не может принять его предложение, поскольку является законной женой Эржбета Батори.