Мастер Трав VII
Шрифт:
[Навык Слияние: +6%. Текущий уровень: 11%.]
[Дар Симбионт: +8.8%. Текущий уровень: 91,5%.]
Сообщение системы всплыло ровно в тот момент, как меня выбросило.
Рост Дара был большой, намного больше, чем я думал, ведь с каждым последующим процентом рост шел все медленнее и медленнее. Как же тяжело, наверное, будут идти последние проценты?
И всё равно это был большой скачок, ради которого стоило сюда прийти и рисковать. И я понимал — второй раз такого подарка от этого дуба не будет. Возможно от другого, но от этого уже точно нет.
Для перехода Дара мне понадобится
Я сделал медленный вдох, затем выдох и открыл глаза.
Я сидел в полутьме под корнями и картинка перед глазами первые десять секунд была нечеткая, словно глаза разучились смотреть, но через секунд тридцать я начал различать всё вокруг.
Я моргнул. Стало чуть лучше.
Рука в месте, где меня кольнул дуб, ныла. Я посмотрел на ладонь и медленно снял ее с корня.
Там была только маленькая, уже подсохшая ранка на месте, где меня кольнула железная игла.
— Ну что, всё? — раздался хриплый голос сбоку.
Я повернул голову.
Грэм сидел на одном из мощных корней метрах в трех от меня. Топор лежал у его ног.
— Всё, — ответил я. И собственный голос показался мне странным. Чужим и слишком быстрым.
Я действительно так быстро говорю? Так быстро думаю? Или это эффект от Слияния? С Виа такого не было.
Седой сидел на плече старика и смотрел на меня. Видно ему надоело спать на моих коленях и он решил составить компанию Грэму.
Вдруг я заметил на топоре пару капель засохшей крови. Когда мы выходили топор был идеально чист. Он что, кого-то убил пока я погружался в дуб?
— А… сколько прошло времени? — оглянулся я вокруг.
— Прошло, — Грэм поднял на меня взгляд. — Ну, часов шесть…не меньше… я успел тут всё обойти и пришибить парочку некрупных, но наглых тварей.
Вот как…шесть часов?
Для меня, по внутренним ощущениям, прошло не больше получаса.
— Я думал…полчаса. — ответил я.
— Да…затянуло тебя, — ответил Грэм, — Я, честно говоря, пару раз думал, что ты либо просто спишь, либо дуб тебя сожрал. Но ты иногда что-то бурчал, говорил и дергался. Поэтому я решил не трогать. Тем более, никаких внешних изменений в тебе не было.
Я кивнул.
— Ну и твои питомцы были спокойны, — добавил Грэм, — Думаю, случись с тобой, по ним было бы видно. Этот, — он почесал Седого за ушком, дотянувшись рукой, — Вообще дрых, а твоя лиана и этот клубень тоже не показывали ничего такого. Лиана продолжала круги наматывать, а клубень пару раз вынырнул да и вернулся обратно в землю.
Скиталец, я почувствовал через связь, был на расстоянии десятка метров, и продолжал что-то искать.
Ладно, пора привести тело в порядок, а то как истукан.
Я попытался поднять руку, чтобы потереть лицо, и рука… дернулась. Не послушалась как следует. Прошла на полпальца короче, чем я думал. Странно. Я снова попытался — пошло уже лучше, но всё равно с задержкой. Будто между моим приказом и движением вставала маленькая, тонкая прослойка. Ноги и вовсе онемели и когда я попытался встать, то тут же рухнул на землю.
Или дело тут не только в онемении?
Я попытался шевельнуть пальцами на ноге. Они шевельнулись, но как-то медленно, по-чужому. Тогда я снова попытался встать. И понял, что не могу, тело не понимало, как. Будто за эти шесть часов слияния оно разучилось подчиняться
моим командам. На мгновение стало страшно, а потом я себя успокоил. Ничего, сейчас, просто…отвык.И улыбнулся этой мысли. Отвык за шесть часов?
— Тебе помочь? — спросил обеспокоенно Грэм, глядя на мои попытки встать.
— Нет-нет, — махнул я головой, — Я сам… Тут и ноги затекли, и что-то другое.
Я прислушался к себе. Возникло ощущение, будто внутри оставалось что-то от дуба.
Попытки с десятой я нормально встал и в ноги вернулось привычное ощущение подвижности.
Еще одним способом прийти в себя стало сердце: я приложил руку к нему и этот быстрый пульс жизни напомнил мне, что я человек и что все последствия, которые я сейчас ощущаю, на самом деле не телесные, а психологические. Мозг не перестроился.
Я немного постоял с закрытыми глазами, подышал и вновь открыл глаза.
Если в первые моменты после слияния мелькнула мысль прямо сегодня взять и добить проценты Дара, то теперь она исчезла. В таком состоянии, в каком я был сейчас, это просто невозможно. Да и если верить Грэму, прошло уже шесть часов.
Ладно, пора домой, а Грэму — показать метки алхимикам. Я понимал, что мы и сами могли взять и срубить куски с метками и в теории сжечь их, но что если этого от нас и ждут, что если это как и с ржавой живой не будет решением проблемы? Может, такие метки превратятся в тот черный туман Сумрачья, о котором говорил Грэм. Не мог же тот, кто ставил их, не предусмотреть подобного варианта развития события? Мог, и значит был уверен, что их так просто уничтожить не выйдет.
— Дед, можешь набрать сока дуба? — взглянул я на него, — Мне он сегодня понадобится. Я сейчас немного не в состоянии.
Я поднял руку, которая немного дрожала.
— Точно нужен сегодня?
— Да, буду душильника в него окунать. Пусть тоже закаляется.
Грэм хохотнул, а потом серьезно сказал.
— Ладно, только не очень много, потому что я и так задержался. Я думал мы с алхимиками к этому времени уже все метки обойдем.
Я кивнул.
— Сейчас наберу, — он подхватил топор, взял кувшин из моей корзины и двинулся к одному из ближних дубов.
Он отошел шагов на двадцать. Я слышал, как он коротко прорубил кору и подставил кувшин и трубкой. Я видел как потек вязкий густой сок.
Пока Грэм набирал сок, я расхаживался и обратно привыкал к телу. Седой перелетел ко мне на плечо.
Я сделал с десяток шагов возле дуба, с которым произошло слияние, а потом прикоснулся к нему рукой и мысленно поблагодарил. Вряд ли он это ощутил, но так было надо.
После я сделал шаг назад и взглянул на корень, из которого выстрелила игла, меня уколовшая.
Стоп, а это еще что-то такое?
Я присел на всё еще дрожащих ногах и присмотрелся к корню повнимательнее. На сером, почти металлическом боку железного корня — там, где он впился в меня, — тянулась тонкая, едва заметная зелёная прожилка размером с волос. Свежая, живая и чуть пульсирующая. Словно зарубцевалась свежая рана.
Я смотрел на нее почти минуту, даже осторожно прикоснулся пальцем.
Это была моя кровь — точнее то, во что ее превратил дуб. Кровь, перекованная огромной медлительной силой дуба во что-то новое. Маленькая зеленая вена в железе. Он точно знал, что моя кровь ценна и поэтому отдал столько живы за нее. Видимо он ощутил в моей крови какую-то возможность для себя. Но какую?