Чтение онлайн

Последнее, что я запомнил — это шесть бутылочек на столе и странное чувство удовлетворения, несмотря ни на что.

Я смог сварить всё это за один день. Неплохо потрудился.

Сознание возвращалось медленно, словно я всплывал со дна глубокого омута.

Первое, что я ощутил — боль. И не просто обычная головная боль, к такой я уже привык, а что-то сродни раскаленному обручу, стянувшему череп. Подобное я ощущал, когда перенапрягся и сумел протянуть связь к десятому семени. Но я ведь уже это прошел

и привык к такому количеству связей.

Я попытался открыть глаза и не смог. Веки будто налились свинцом, а каждый удар сердца отдавался в висках молотом кузнеца.

Мысли возвращались медленно и скоро пришло осознание, что это боль от ментального эликсира, который я вчера создал. Да уж, неплохо меня накрыло. В прошлый раз было слабее. Похоже, над побочками нужно еще как следует поработать, потому что это не дело — просыпаться с такой болью.

Я нащупал рукой лежанку и понял, что Грэм перенес меня, после того как я отключился после варки.

Несколько минут я лежал, просто привыкая к пульсирующей боли. И теперь размышлял, а стоило ли оно того? Помогло ли оно мне в варке эликсира Морны? Может и без него я бы получил такой же результат? Может его нужно использовать только когда я копаюсь в памяти Элиаса, его эффект был действительно заметен?

Ладно, что сделано — то сделано.

Я нашел в себе силы открыть глаза и пошевелиться. С трудом принял сидячее положение и как-будто полегчало. Движение — это жизнь, значит надо больше двигаться.

Сделал несколько шагов по комнате, игнорируя боль и привыкая к утреннему свету, который бил из окошка. Глазам первое время было больно, но через пару минут полегчало.

Я вздохнул, облокотился о подоконник и прикрыл глаза. Что-то было неладное с моими связями: я потянулся к ним и едва не застонал вслух. Десять… нет, не десять. Они ощущались как раскалённые провода, протянутые сквозь мозг: Виа — более толстый, остальные потоньше, — душильник поменьше и еще два корнечервя. Но кого-то не хватало.

Семена…я начал их пересчитывать. Одно…второе…третье…четвертое. И всё. А должно быть шесть.

Похоже, что две связи оборвались, когда я потерял сознание. Вот как… Выходит, связи — это не просто «установил и забыл», их нужно удерживать постоянно, под нагрузкой. А слабые рвутся первыми, особенно когда ты в отключке после перегрузки. Может из-за этого головная боль такая сильная — из-за спонтанных разрывов связей? Оборви я их сам, возможно всё прошло бы легче. Ладно, буду знать.

Отошел от окна, присел на стул, и, потирая виски и оглянувшись вокруг, сразу заметил кое-что странное. Комната была…чистой. Не то, чтоб она раньше была прямо грязной, но сейчас я видел, что всё было выметено, вымыто и где-то даже еще вода после мытья не высохла.

Я вышел из комнаты и направился к очагу — убрано было везде. Стол, за которым я вчера варил эликсиры, сиял, будто его надраивали песком. Все мои бутылочки, склянки и инструменты аккуратно разложены по полкам. Котелок был вычищен и стоял у очага. Сам я давненько проводил уборку, и похоже Грэм решил это исправить. А еще на стуле лежали мои доспехи из ржавозуба — те самые, которые я вчера не успел как следует вымыть.

Они также были вычищены и, похоже, чем-то натерты до матового блеска. Рядом лежали метательные кинжалы, наточенные так, что, казалось, ими можно бриться.

У каждого бывает день, когда хочется всё убрать до идеала, и похоже, именно такой день сегодня был у Грэма. Ну а спал я так крепко, что звуки уборки меня не разбудили.

— Проснулся наконец.

Грэм стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, при взгляде на всю эту чистоту.

— Я вижу…стало чище. — заметил я. — С чего вдруг решил?

— Делать было нечего. Ты дрых как убитый, даже не шевельнулся, когда я тебя на лежанку тащил. А мне… — он помолчал, подбирая слова, — давно пора становиться снова полезным, хоть в чем-то. Да и жить хочется в чистом доме. Тем более, что теперь он наш. Не всё же на болячку спихивать.

— Спасибо, доспехи теперь как новенькие.

— Да они такие и есть, — пожал он плечами, — А вот с кинжалами немного повозился.

Пока я расхаживался, Грэм открыл полочки, на которых теперь стояли все отвары и бутылочки, и протянул мне одну из них.

— Держи.

В моих руках оказалась бутылочка с восстанавливающим отваром — моим же отваром, из тех запасов, что я оставлял для нас.

— Выглядишь паршиво, — констатировал Грэм. — Пей.

— Не только выгляжу, но и чувствую, — ответил я и, откупорив бутылочку, выпил ее одним глотком.

Жар разлился по телу, смывая часть боли. Не всю– голова всё ещё гудела, — но терпимо. Железный обруч на черепе слегка ослаб.

— Лучше? — хмыкнул Грэм.

— Да. Намного.

— Тогда пошли, еда уже готова.

У меня аж рот открылся от удивления. Грэм раньше никогда не готовил так рано.

Стоп, а с чего я решил, что сейчас рано? Скорее всего уже позднее утро.

На кухне меня ждала еда: жесткое вяленое мясо саламандры, которое нужно было жевать минут пять, прежде чем проглотить, корнеплоды, запеченные в углях, и — неожиданно — глиняная кружка с каким-то травяным чаем.

Ели молча.

— Спасибо, — кивнул я, благодаря за еду.

На полочке я заметил шесть бутылочек — те самые, которые не успел убрать со стола до потери сознания.

— Получилось? — спросил Грэм, кивнув на эти самые бутылочки.

— Качество не очень, — признал честно. — Больше похоже на отвар, чем на эликсир. Но работать должно. Просто… намного хуже, чем в том эликсире, который мне Морна показывала.

— Если работает — это уже хорошо, учитывая, что ты варил это в первый раз.

Так-то, конечно, Грэм был прав. А еще он не задавал никаких вопросов. Никакого «Как ты это сделал?» или «Как это вышло за день?». Просто принял. Это было своеобразное проявление доверия после нашего разговора. Он тем самым показывал, что верит и не сомневается, что я делаю то, что нужно, и мне не нужен никакой контроль. Хотя, думаю, он все-таки ожидает, что я буду сам с ним делиться тем, что узнаю о своем Даре.

— Спасибо, дед, — сказал я снова.

Он только хмыкнул и поднялся убирать посуду.