Маска
Шрифт:
— Я хочу увидеть.
Мне показалось, что даже её рыжие завитушки побледнели.
— Зря.
Ирка с суровым лицом протянула мне телефон и отошла к плите.
Ненадолго я прикрыла глаза, ещё не представляя, что там. Просто так хотелось его увидеть! Просто увидеть.
По щекам снова хлынули дурацкие слёзы, а пульс замедлился. Я словно услышала шипение радиоволны в голове.
— Давай резче, мне нужно позвонить!
Кому?
Я очнулась от лёгкого головокружения и открыла ленту. Там было несколько фотографий, и при виде их миниатюр мне стало безобразно тошно. Дыхание неконтролируемо перехватило. Хотелось
Муратова было не узнать. Он возмужал, стал заметно крепче. Кудри доставали уже до плеч. Изо рта клубился сигаретный дым, а взгляд у парня был острый, волчий и даже злобный. Рядом стояла стройная, женственная фигурка, притягивающая его за лицо. Её приоткрытые ухмыляющиеся губки касались рта Лексы.
Меня бросило в жар и пересохло в горле.
— Как… Он…
Боже, моя замена непристойно привлекательная девушка. На фотографии были изображены два облика, с которых вполне могли рисовать иконы.
— Попей, — Ира гулко поставила передо мной стакан воды.
Я послушалась. На вкус она была, словно отрава.
— Ты увидела?
— Как она… Целует его губы?
Ира удрученно вздохнула.
— Вторую фотку смотри. Узнаешь? — дрожащим пальцем подруга перелистнула картинку и придвинула мне телефон.
Здесь в кадр попал Лёня, наблюдающий целующуюся пару.
— Это какая-то шутка?
— Уж куда там… Ты уверена, что это Лекса?
Борясь со слезами, наполняющими глаза, я снова нырнула в телефон и задержала дыхание. Это точно был Муратов, но… На ладони, которой он держал сигарету, был различим шрам. На шею с предплечья взбиралась татуировка. Неужели это он?.. Мой Лекса?
Нет, это уже кто-то другой!
Слёзы вдруг в миг остановились, и я настороженно всмотрелась в вечерние снимки.
Что здесь делает этот говнюк? Почему Лёня и Лекса на одной фотографии?
— Просто… Смотри, что написано, — несколько манипуляций Иришки, и мне выдалась возможность утереть опухшие глаза. — Смотри.
Соло-гитарист Death Breath Иван Юдин увёл фанатку у Господина.
На фесте в Мск Савицкий первые представил публике свою фанатку, которую пустил на сцену с дуэтом. С тех пор вокалистка здорово подняла DB рейтинги и отправилась с парнями в тур. Но, кажется, после концерта в Барнауле она переключилась на Ивана. Упс…
— Что это значит? Какой Иван? — я ещё раз перечитала заголовок и напугано посмотрела на Иришку, будто она могла знать. — Какой ещё Иван?
— Понятия не имею. Они так называют Лексу? Это точно он?
— Нет сомнений.
Что происходит?
— Значит, Лекса выдает себя за кого-то другого. Слушай, это странно.
Странно… Это очень странно! Что всё это значит?
Я почувствовала, как на меня накатывает новая волна не то тошноты, не то слёз, и часто задышала.
— Ир! Ира, — подруга с силой сжала меня за ладонь, спрятав телефон. На сегодня сеанс жестокой правды был окончен. — Давай напьёмся? Пожалуйста…
Девушка вдруг посмотрела на меня мягко и как-то жалобно.
— Вилочка, милая. Я не могу. Мне… Больше нельзя пить. Я беременна.
***
Этот год проходил хуже, чем я могла себе представить. У него не было точки назначения. Я не знала, к чему иду, ощущала только безысходность, нарастающую с каждым днём. Вопреки всем психологическим изречениям и законам физики время не лечило. Оно шло в обратную сторону, где мы с Лексой могли
быть хоть ненадолго вместе. Я просто поселилась в прошлом.Меня больше не было в этой жизни. Всё стало происходить без моего участия.
Боевой неунывающей Вилки больше не существовало. Она осталась там же, где и нагловатый кудрявый парень, стесняясь, протягивал мне пирожок.
Иногда, как бы это не приносило боль, я позволяла себе искать записи с их концертов. Death Breath. Дыхание смерти.
Лёня был солистом, Лекса играл на соло-гитаре. Двое бывших в одном коллективе. Мне стало ясно в ту же секунду, кто разрушил наши тёплые отношения. Против такого нападающего у меня не было ни оружия, ни защиты. Парни играли омерзительную музыку. А Лекса, видимо, научился получать от неё удовольствие.
Чужие бледные глаза теперь смотрели на меня с экрана. У этого человека оказалось много масок и даже имён, просто мы были плохо друг с другом знакомы.
Летом на афишах я начала видеть эмблему их группы, и с умирающей надеждой думала о том, что по приезду в город Лекса действительно объявится. Мой Лекса…
Скажет, что у него есть супер-задание, его вынуждают из-под палки притворяться плохим парнем, и всё это одна большая игра. Что он до сих пор меня любит и ни дня не забывает! Также, как я о нём…Но концерт прошёл, и артисты уехали.
Вилка Сергеевна автономно продолжала ходить на работу, не больно шугая распустившихся студентов, ну а я… Которая настоящая я.
Я умерла.
Глава 29 «Прощание»
— Помнишь, как-то я сказал тебе, что ты моя должница?
Я покрепче прижала телефон плечом к уху и замерла. Обстоятельства, при которых это происходило, даже не успели в красках возникнуть в памяти, но меня будто парализовало. Тканевый цветок выскользнул из рук и невесомо упал на паркет.
— Виолетт, будешь крёстной для Никитки?
Я сглотнула горечь во рту.
— Да, конечно… Конечно, буду! Только…
Из трубки раздался пронзительный детский плач, но я и не шелохнулась.
— О-о-о! Слушай, я перезвоню, ладно? Он обкакался…
Стас сбросил звонок, и мне пришлось собраться с духом прежде, чем поднять с пола белоснежный кусок ткани.
В этот Новый год мы нарушили традицию с празднованием в ресторане. К лучшему. Счастливая и очень инфантильная, напуганная материнством Иришка родила в конце декабря. Стас не оставлял мою подругу без присмотра и на сотую доли секунды, а за это время, знаете ли, даже не все РЗ успевали срабатывать при авариях. Непонятно, как этого незаменимого «дядю Стёпу» в фуражке отпустили в отпуск на месяц, но он был настоящим молодцом. Ира, воспроизведшая на свет удивительное для своих генов волосатое существо под именем Никита, нуждалась в поддержке. Кстати, Стас рассказывал, что в детстве тоже носил пышную шевелюру.
Конечно, должность крёстной должна была достаться мне. И это не потому, что я оставалась чем-то обязана полицейскому! Мне было приятно получить это предложение. Но ребятам стоило знать, что я больше не годилась на роль крёстной мамы, ведь…
— Виолетта Сергеевна! Вы нас послушаете? — я застыла с этим треклятым цветком в руках, ошалело отгоняя дурные воспоминания.
Помню, как ночью мы украшали вдвоём зал. За несколько дней до того, как навсегда попрощались.
— Да, конечно, — я грузно вздохнула.