Чтение онлайн

А чем развлекались люди в настоящем ковчеге?

— Два коньяка! — говорит яркая брюнетка, бросая на стойку мятые сторублевки. Забирает пузатые бокалы, на донышке которых плещется коньяк, на краях — насажены ломтики лимона.

Заводят медляк, и я намереваюсь пригласить ее на танец.

Не приглашаю. К брюнетке спешит некрасивая блондинка, они целуются взасос и, взявшись за руки, сандалят на танцпол! Мазефака!

Возвращаюсь, требую абсента. Бармен в бабочке нарядно его готовит. Он объясняет мне, что с кусочка сахара должно капнуть трижды.

Я любуюсь

— Не теряй времени! — советует он.

Словно микстуру от кашля проглотил. Кровь бурлит в сосудах, слушаю ритм своего сердца: тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук, т-у-у-ук! — тянет оно.

Зажевало кассету в магнитофоне.

Не пересяду куда-нибудь — упаду лицом в столешницу. Перебираюсь на длинную посадочную площадку, что вдоль стены, упираюсь кулаками в основание и наблюдаю за змееподобной девушкой в восточном наряде, танцующей на сцене вокруг шеста.

Стриптиз.

Музыка обволакивает.

Она танцует…

Мне успевает присниться, что я падаю в пропасть. И почему-то смеюсь…

Не ржи над пропастью. Над пропастью не ржи.

Внезапно в голове включается звук. Я спал двадцать минут. Из колонок гремит драм, обдолбанные подростки колбасятся, визг и крики. Ничего не меняется! Выдерни любого из привычного благоустроенного мирка, помести на заброшенном острове — будет тот же первобытный дикий человек! Этому ритму тысячи лет, древние индейцы танцевали под него свои ритуальные танцы. Полумрак и тени. Раньше были звериные шкуры, бубны и костер на полянке; теперь — синтетика, басы и лазерное шоу. А телодвижения за тысячи лет изменились мало! Быстро я протрезвел…

— Дай сигарету, — это та, пьющая коньяк брюнетка.

Я вздрагиваю, она подкралась незаметно.

Она рядом: чулки в мелкую сеточку, короткая джинсовая юбка, черная обтягивающая маечка, дорогое белье, дорогой парфюм.

— Не курю.

— Странный ты, — вздыхает она, вытаскивая из сумочки пачку ментоловых сигарет и зажигалку.

— Где твоя подружка?

— А, Кэт! Свалила с каким-то гандоном! А у тебя что, депрессия? Жить не хочется?

— Наоборот, очень хочется, но как-то плохо получается…

Снова медленный танец.

— Потанцуем? — спрашивает брюнетка.

Песня «Still Loving You» группы «Scorpions». Старая песня.

Я держу ее за талию, она обвивает руками мою шею. Мы движемся с музыкой, растворяемся в ней. Я вдыхаю ароматы волос, кожи, духов. Что сказать? Что-нибудь смешное и оригинальное, как советуют в журналах для мужчин?

— А-а, — открываю я рот.

— Тсс, — шепчет она. — Зачем? Я и так все о тебе знаю…

— Врешь.

— Я научу тебя ценить жизнь, — убежденно говорит брюнетка.

— Сразу к тебе поедем?

Брюнетка откидывается назад и хохочет. У нее на глазах выступают слезы.

— Да ты чего?

— Ничего. Ты милый мальчик! Поэтому — не сегодня!

Мы танцуем, танцуем… А потом песня заканчивается.

Брюнетка мягко высвобождается из моих объятий.

Я пытаюсь ее поцеловать, но она — против.

— Нет! Тебе нужно… в туалет. До свидания, мальчик!

И я чувствую, что меня сейчас вырвет

В туалете подозрительно пусто, от сияющего белого кафеля режет глаза. Открываю кран, склоняюсь над умывальником, подставляя голову под холодную струю воды. Дольше, как можно дольше, пока не заломит в затылке…

Рассматривать отражение в зеркале неприятно: небрит, рожа опухшая, взгляд — мутный. Взъерошив мокрые волосы, говорю отражению:

— Сгинь!

Тем временем в сортир вваливается парочка довольно примечательных ребят.

Низкие лбы, не обезображенные интеллектом лица. Камуфляжные штаны и армейские ботинки на шнуровке. Прямо бойцовский клуб! Они в этих ботинках пляшут, что ли?

Как их охрана пропустила?

Смотрят на меня недобро.

— Парни, вы меня с кем-то перепутали?

Где охрана?! Второй стоит у двери.

— Не перепутали, — говорит первый, доставая нож. — На колени падай.

— Зачем?

— Отсасывать будешь, — вежливо говорит первый. — Тебе ведь секса хотелось!

— А твой друг тебя уже не устраивает?

Точный и сильный удар кулаком в печень заставляет меня заткнуться.

— Падай.

Жизнь — это самое дорогое. Так нас учат с колыбели. Или нет?

Опускаюсь на корточки.

— Не тяни.

Я выдыхаю, сжимаю челюсти, мысленно считаю до пяти — до десяти не успеваю — холодная сталь настаивает на решительных действиях.

Расстегиваю ширинку… у него там все напряглось…

— Ну, давай!

Я стягиваю с него штаны.

— Я не могу…

— С зубами аккуратнее!

На долю секунды он поверил, расслабился, отвел лезвие.

Бью в пах, двигаясь в противоположную от ножа сторону. Поднимаясь, с крюка в подбородок. Руку пронзает боль. В ушах шумит, кровь бьет по мозгам тяжелым молотом, сердце вырывается из груди, я жадно хватаю ртом воздух.

— А-а-а, сука! Убью! — стонет скорчившийся от боли урод. — У-у-у! — он падает на пол и хрипит. Ему не подняться, сползшие до колен джинсы мешают.

Нож отлетает к унитазу.

Но второй не теряется. Получаю по затылку. Изображение теряет четкость, спотыкаюсь, сползаю по стене. Это конец, бухает в голове, это конец! Я скорчился, ожидая удара, проваливаясь во тьму…

Но удара не было. И тьма отступила.

— Э-э, ты кто? Э-э, а-а!

Человек-молния. Он двигается с ошеломляющей скоростью, раскидывая ублюдков, размазывая их по белому красивому кафелю. Человек-молния зажимает руку второго между дверцей и стенкой туалетной кабинки…

Раздается хруст, пальцы врага судорожно сжимаются.

Дикий крик закладывает уши.

— Быстро! — говорит человек-молния, таща меня к выходу. — Охрана щас будет… Быстро, быстро!

— А куртки?

— У Юли.

— Игорян? — спрашиваю я. — Поддаться, чтобы победить, да?!

— Запомнил, блин! Везде вляпается.

— Везде, — подтверждаю я. — Знаешь, я тоже пойду на твое дзюдо!

Мы выбегаем на улицу.

Я поднимаю голову.

Приморозило. Небо прояснилось. Уныло ползет, подделываясь под светило, спутник по своей орбите…