Марго
Шрифт:
– Маргарита Сергеевна, я настоятельно попрошу вас каждый раз, перед тем как надевать обувь, на всякий случай, пожалуйста, вытряхивайте ее. За ночь в ней может кто-нибудь поселиться, – он улыбнулся. – Не только мы с вами недолюбливаем жару.
– Хорошо, Максим Владимирович, – я послушно кивнула ему в ответ, – обязательно буду вытряхивать. А что это сейчас убежало?
– Возможно, тарантул.
– Он опасный? – забеспокоилась я, припоминая, какое неприятное чувство испытала, когда впервые услышала это устрашающее название.
– Я точно не знаю. Говорят, что очень ядовитый, хотя большинство опытных путешественников считают, что его укус не страшнее укуса пчелы или осы. Но в наших условиях крайне нежелательно, чтобы с кем-то из нас произошло подобное, – теперь Максим Владимирович был снова очень серьезен.
Он говорил об этом с таким твердым спокойствием, что внезапно возникшее во мне чувство тревоги моментально развеялось, хотя его слова о том, что обувь надо проверять и вытряхивать, я все же запомнила. И когда, взяв сапожки в собственные руки, я снова их потрясла, он посмотрел на меня взглядом, в котором я прочла одобрение. Это подтолкнуло меня к принятию следующего решения: несмотря на все свои нигилистские взгляды, с этого момента я всегда буду слушать его советы и выполнять все его наставления. Все-таки следовало признать, что Максим Владимирович был тем самым мужчиной, на которого можно было с уверенностью положиться и чувствовать себя в подобных условиях защищенной.
– Маргарита Сергеевна, осмелюсь вам предложить сменить свой наряд на вот этот, – он достал из заплечного мешка комплект военной формы, что приобрел в Самарканде.
– Максим Владимирович, спасибо конечно, – от негодования я даже поджала губы, – но это невозможно!
Он подержал форму в руках, давая возможность мне передумать, (но тут и думать нечего – даме… в солдатскую одежду?!) и убрал ее обратно в мешок.
Приблизительно каждый час нашего передвижения по пустыне мы останавливались на небольшой отдых, что помогало экономить нам силы. Воду приходилось бережно пить маленькими глотками, потому что, какой нам путь предстояло еще преодолеть, было абсолютно неизвестно.
Все вещи нес на себе Максим Владимирович. Природа вокруг была очень скудной, встречались лишь невысокие колючие кустарники, да редкие камни. Их мой предусмотрительный провожатый старался обходить стороной, чтобы исключить возможную встречу со змеями и ядовитыми насекомыми, которые на время дневной жары сами прятались в подобных укрытиях.Ближе к обеду, когда солнце забралось слишком высоко, Максим Владимирович вырыл яму в песке. Положив свой мешок на край ямы, он раскатал шинель так, чтобы шинель ложилась с одной стороны на мешок, оставляя щель для воздуха. Получилось что-то наподобие норы. Деваться было некуда, и мы оба спрятались в ямку, накрытую сверху шинелью. Шинель дарила нам тенек, а песок на глубине был гораздо прохладней, чем на раскаленной поверхности, и такое укрытие неплохо защищало от испепеляющих лучей солнца. Максим Владимирович достал из мешка сухофрукты и, немного ими подкрепившись, мы тотчас уснули.
Снова, как и в прошлый раз, когда, прижавшись друг к другу, мы спасались от пыльной бури, я испытывала определенную неловкость от того, что в данный момент нам приходилось сидеть, а точнее почти лежать бок о бок…
Когда я проснулась, то поняла, что благополучно сплю на плече Максима Владимировича, а он в это время лежит и читает свой блокнот.
– Ой! – вскрикнула я и, смущенно опустив взгляд, тихонько убрала голову с его плеча. – Прошу прощения, Максим Владимирович.
– Ничего страшного, Маргарита Сергеевна. Мы с вами сейчас в таком положении, что со многим приходится мириться. Особенно с тем, что было бы непозволительно в другое время. Но сейчас наша с вами задача – как можно скорее выбраться из этой пустыни и найти людей, а уже потом мы будем вспоминать это забавное приключение со смехом! – с этими словами Максим Владимирович подал мне бурдюк с водой, и я сделала маленький глоток. Вернув кожаную баклажку обратно, я хотела устроиться поудобней, но обратила внимание на свое платье, которое за это время потеряло всю свою привлекательность и перестало отличаться свежестью. Судя по всему, придется мне немного усмирить свою гордость.
Конец ознакомительного фрагмента.