Чтение онлайн

Сразу после родов ее лучшая подруга сильно менялась. В ней пробуждалась неодолимая биологическая потребность ныть по любому поводу. Она начинала считать, что смысл жизни – суетиться на кухне. Как только она видела другую маму, ее лицо озарялось. Она начинала болтать с этой женщиной, и они часами доказывали друг другу, какое это счастье быть матерью и что Анна, конечно же, не может их понять. Хотя, конечно, Анна свободна и может жить как ей угодно. Озабоченность Анны работой, деньгами и мужчинами представлялась ей глупой, бессмысленной причудой, зато своей собственной одержимости она не замечала и носилась со взвешиванием, проблемой остановки дыхания у детей и запасными бутылочками детского питания

так, будто это были мировые проблемы. Ру могла дни напролет говорить об испражнениях.

Том рассмеялся. В этот самый момент появился официант и прервал их беседу. Он хотел забрать пустые тарелки, но в тарелке Анны все еще было полно фенхеля.

– Вам следует доесть зелень, – игриво сказал официант.

– Я знаю, – многозначительно проговорила Анна, хотя и сама не знала, что за подтекст вложила в свои слова.

– Десерт?

– Спасибо, не хочется, – сказала Анна, которая на самом деле очень хотела.

– В таком случае принесите нам счет, – попросил Том. – Насколько я понимаю, ты хотела уйти пораньше?

– Ой, точно, – неохотно призналась Анна. Неохотно, потому что с каждым бокалом вина Том казался ей все привлекательнее. За последние полчаса она ни разу не подумала о Шоне.

– А может, ты хочешь кофе?

– Нет, мне надо идти. Джастин такой человек, что… Не стоит заставлять ее ждать.

– Хорошо-хорошо. А что такого особенного в Джастин?

– Я заплачу, – сказала Анна.

– Нет-нет. Тебе и так пришлось глотать мой дым.

– Ладно, тогда я заплачу хотя бы половину.

– Знаешь что, давай ты заплатишь в следующий раз.

Официант открыл перед Анной дверь, и на нее повеяло холодом. Год был на изломе. Терпкие ароматы зеленого лета сменились запахами шерстяных шарфов и плотной школьной формы. Они стояли с Томом и, дрожа от холода, молча глядели друг на друга.

– Боже мой, ну и холодина!

– Да.

– Так ты сейчас к Джастин?

– Ага. Слушай, спасибо за ужин. Было очень приятно.

– Должно быть, она очень близкая подруга, раз ты хочешь поехать к ней прямо сейчас. Я к тому, что уже слишком поздно.

– Вряд ли у меня хватит духу не поехать. С Джастин шутки плохи. Без нее я бы в школе не выжила.

– Дану.

– Эта была одна из тех жутких городских школ, сам понимаешь. Даже директор был алкоголиком.

– Серьезно?

– Да. Поэтому я и не пошла в университет.

– Понятно. Но эта Джастин… Я надеюсь, что сейчас ты ее не боишься? Я к тому, что вы же теперь взрослые. Ты не обязана к ней идти. Теперь уже другие правила, разве нет? – улыбнулся он.

Анна стала объяснять, что Джастин не такая уж и плохая. Она всегда любезно звонит после Анниных вечеринок – правда, только для того, чтобы объяснить, почему она не смогла прийти. К тому же они с Джастин дружат с незапамятных времен. Кстати, она и Тома приглашала. Так что, если он хочет, они могут выпить кофе у Джастин.

Он хотел.

«Друг» Джастин был настолько замызганным и задрипанным, что казалось, он только что вылез из помойки. Очевидно, он полагал, что разговаривать – ниже его достоинства, поэтому сидел словно язык проглотив и, покряхтывая, курил здоровенный косяк. Анне все же удалось узнать, что его зовут Джед, что дома у него огромная коллекция грампластинок и что он только что занимался сексом с Джастин. Анну так и подмывало сказать ему, что трудно найти мужчину, который когда-нибудь да ни занимался сексом с Джастин. Джед вытянул свои худые длинные ноги, и его грубые, острые коленки высунулись наружу через дырки в штанинах. Анна смутилась, как будто ей нельзя было их видеть. Она отвела глаза и улыбнулась Тому, хотя тот тоже раздражал ее своим присутствием. Зачем он сюда пришел? Разве она притащила его сюда? Казалось, что в

этой берлоге Джастин он чувствует себя еще более неловко, чем Анна. И почему он надел этот дурацкий свитер? Перед Джедом лежало пять огромных самокруток, набитых травкой, толстых, как тампоны. Джед протянул Джастин косячок, который курил сам, и принялся сворачивать следующий. Он разрывал фотографию певицы Денизы Ван Аутен, чья фотография в этом месяце украшала обложку мужского журнала, на маленькие широкие полоски, облизывал липкий край бумаги «Ризла» и надрывал сигарету посередине, чтобы можно было набить табак.

– Хочешь Бутроса? – спросила Джастин, протягивая косяк Анне.

– Какого Бутроса?

– Бутроса Гали [18] , – ответил Джед.

– Крэк [19] , – лениво пояснила Джастин, пока Анна попыталась прикурить то, что, по ее мнению, было косяком с коноплей.

– Анна, это кокаин, предупредил Том.

– Да? Извини. Э-э-э, спасибо, я не буду, – и она протянула косяк Тому, который тоже отказался.

– Боишься нарваться на неприятности с власть предержащими, Потгер?

– Нет, не в этом дело. Просто я…

Просто она боялась смерти. Анна даже парацетамол не принимала в рекомендованных дозах. Она считала, что одной таблетки уже вполне достаточно. Возможно, лекарство и правда напрямую воздействует на очаг боли, как написано на упаковке, но две таблетки… Это уже просто безрассудство.

– Приятное местечко, – покривила душой Анна, оглядывая новый дом Джастин.

Высокое тонкое растеньице было единственным признаком жизни в комнате, в которой воняло, как от стариков, умирающих взаперти в домах престарелых. В одном конце комнаты валялся скатанный матрас, напоминая дрыхнущего бомжа, а в другом конце была оборудована кухонька со стенами цвета прокисшего молока. Джастин обвела комнату таким взглядом, будто видела ее впервые.

– Да, ничего, – согласилась она.

Сигареты закупоривались с одного конца, с которого и предполагалось их прикуривать. От кисловатого запаха, который исходил от них, Анну подташнивало. Ей очень хотелось подскочить и выпрыгнуть в открытое маленькое окошко над холодильником, напоминающее разинутый рот умершего от нехватки кислорода.

– Так как у тебя дела? – Анна наконец-то вспомнила, зачем пришла. – Я про твой клуб.

– Этот диджей просто супер, – произнес Джед сонным голосом. – Да к слову, он и не может быть другим, раз уж нам нужно уломать эту чертову комиссию.

Анна медленно кивнула в ответ. Он так редко раскрывал рот, что Анна вообразила, будто он сказал что-то очень важное.

– Да, – подтвердила Джастин, – комиссия соберется завтра в восемь. Кучка престарелых членов, заседающих и принимающих решения.

Анна уставилась на ковер. Ее взгляд упал на почерневшую банановую кожуру, которая, казалось, ползет прямо к ней, как к последнему прибежищу. По всему полу валялись объедки и прочий мусор – явные следы вечеринки. Пятна от пролитого пива, засохшие куски пирога и бычки. Интересно, почему ее не пригласили на новоселье. Она бы хотела, чтобы ее хотя бы пригласили.

– Это будет комиссия инвесторов? – спросила Анна, стараясь создать впечатление своей полезности.

– Ты о чем? О комиссии?.. Да, она самая.