Чтение онлайн

— Сядь, не позорься, — прошипел Вилли.

— Что находится в двухстах миллионах световых лет?

— Галактика NGC1275. К сожалению, да нее нам пока не добраться. Наши корабли еще слишком несовершенны, а нерукотворный Трансгалактический Канал, внутри которого возможна телепортация, охватывает лишь мизерную часть Млечного Пути.

— Очень жаль, — улыбнулась Сильвия и села. — Ты что-то сказал? — обратилась она к оператору.

— Тебе показалось.

Варангал провел синюю линию неподалеку от красной точки.

— Вот предел наших возможностей

на сегодняшний день. Тысяча световых лет. Я имею в виду предел для деформационных кораблей. По Трансгалактическому Каналу мы можем путешествовать гораздо дальше, но только там, где есть Канал. В исследуемой области его нет. Здесь мы имеем дело с чистым, невозмущенным вакуумом. Этим он, так сказать, и интересен. В ста парсеках в сторону луча Кассиопеи есть еще один очень интересный объект. Это двойная звездная система, в которой центральная звезда находится в состоянии коллапса. Но мы не можем сказать, образует ли она черную дыру или нейтронную звезду. Нашей экспедиции предстоит это выяснить.

Варангал передал слово капитану «Рэма», который рассказал о технических достоинствах корабля. Кто-то из журналистов поднял руку. Капитан разрешил задать вопрос.

— Мы видим здесь обитателей Эола. Они примут участие в экспедиции?

Капитан выглядел немного смущенным.

— Нет, они здесь в качестве наблюдателей.

— Они наблюдают, не собираемся ли мы вторгнуться на их территорию?

По залу прокатился тихий ропот.

— Никто никуда не собирается вторгаться, — отчеканил капитан.

Слева от себя Сильвия услышала возмущенный шепот:

— Бред. Дожили. Сотни тысяч парсек вокруг, а мы снова что-то делим.

Шептал пожилой инженер из группы предстартовой подготовки. Сильвия поинтересовалась:

— Что мы с эолийцами не поделили?

— Вы меня спрашиваете? У них спросите, чего им не хватает. Впрочем, они вам не ответят. Все держится в страшном секрете. По-моему, даже руководство экспедиции не в курсе. Я слышал, на Приме велись какие-то переговоры. Но из местных туда никого не пустили. Были важные боссы с Земли и эолийцев штук пять.

Прима была последней обитаемой планетой в этом секторе. Сильвия миновала ее терминал четыре дня назад. Ни о каких переговорах ей никто не сообщил. Правда, она и не спрашивала.

Все разом повернули головы в дальний конец зала. Невысокая Сильвия привстала. Вилли инстинктивно вскинул камеру.

— От имени нашей цивилизации, — раздался голос с акцентом, — мы заявляем, что мы находим полное понимание среди руководства ВАШЕЙ цивилизации. Все шаги, которые предпринимаются с обеих сторон, полностью согласованы.

Капитан развел руками с видом «а я что вам говорил!».

— Гнилой дипломат, — тихо сказал пожилой инженер.

Сильвия взглянула на Вилли.

— Снял?

— Спрашиваешь!

— Что-то любопытное наклевывается. Готова спорить, он имел в виду, что дела обстоят в точности наоборот. Нет ни понимания, ни согласованности. Конечно это при условии, что лгущий эолийский дипломат выглядит

как наш за аналогичным занятием.

— Будем выяснять это после монтажа. На сегодняшний вечерний выпуск мы уже наработали.

После брифинга они пошли готовить семичасовой эфир.

02.04, терминал ТКЛ-1612, система Скорпион-25

Агент Эдвардс занимал двойную каюту, зарезервированную на терминале для особых случаев. Мы расположились вокруг небольшого стола. На столе закипал чайник, Эдвардс готовил для заварки два пакетика с таинственным содержимым. Робот приволок тарелку горячих бутербродов.

— Вам с чем? — спросил он.

Я не был уверен, что правильно идентифицировал даже хлеб.

— С желтым.

Желтое лучше, чем зеленое, рассудил я.

— Значит мне с сыром, — и он взял зеленый бутерброд.

Я не стал спрашивать, что в моем.

Горячая жидкость пахла как кофе, но, кажется, таковым не являлась.

— Аналог цикория, — пояснил он, — полезно для здоровья. К слову, я выполнил свою часть договора.

— И?

— Сначала Рош Морель. Восемнадцатого марта он покинул Энно и полетел на местный терминал. После нескольких телепортаций он достиг терминала каппы Южного Треугольника, где сейчас и находится. Теперь Пауль Клемм и его семейство…

Он сделал многозначительную паузу.

— Что с ним?

— Ничего.

— В каком смысле?

— Мне надо увидеть тот финансовый документ, о котором вы сообщали.

Он уже продемонстрировал добрую волю, и я не видел оснований не доверять ему. Я скопировал файл на кристалл памяти и передал Эдвардсу. Он, в свою очередь, скопировал файл в комлог.

— Клиника? — удивился он.

— Сеть клиник. Лечат бесплодие. Что насчет Клемма?

— Я уже сказал, ничего.

— Вы не нашли его?

— Можно сказать и так. Последний раз он, его жена и дочь пользовались кредитками в банкомате рядом с их домом. Это было рано утром девятого марта. Сняли небольшую сумму. Что с ними стало потом, мы не знаем.

— Сравните его снимок с изображением с камер слежения в космопорте.

— Я не могу это сделать без помощи полиции Энно. Запрос к ним неизбежно повлечет за собой бюрократическую волокиту. У меня нет на нее времени.

— Пусть перешлют записи. Хотя бы за девятое и десятое.

— А что вы предложите взамен?

— Разве мы делаем не общее дело?

Он посмотрел на часы. Я автоматически сделал то же самое. Было двадцать минут одиннадцатого.

— Прошу прощения, — он потянулся к пульту и включил телевизор. Я видел, что он нервничает, будучи не в силах быстро найти нужный канал.

— Какой вы ищите?

— «Круглосуточные Новости».

— Жмите сто девять, — я помнил, какие были цифры на экране, когда Гор Говард смотрел этот же канал во время нашей первой встречи.