Магию - народу!
Шрифт:
– Если бы я только мог, -покачал головой белый воротничок.
Перепалка явно была готова пойти по второму кругу, а то и вылиться в рукоприкладство или чего похуже, поэтому я громко спросил: -А что, собственно говоря, мешает загрузить готовые канаты в поезд, отвезти их туда, где они требуются и там их продать?
Мой громкий, уверенный голос заставил толпу замолчать. Рабочие принялись оглядываться, гадая кто я такой.
– Если бы я только мог!
– повторил белый воротничок.
Продолжаю настаивать: -Так что мешает?
– Понимаете, дело в том, -он задержал взгляд на моём лице явно пытаясь понять кто я такой, что здесь делаю и чего
– Боец революции. Безухов Клавдий!
– я показал звезду у себя на рукаве решив раньше времени не трясти полученной от Вождя бумагой и не раскрывать свою настоящую роль и порученную мне миссию.
– Ваших всех постреляли Ершовцы, а кто остался, тех Комель сжёг, -удивился кто-то из рабочих.
– Стреляли, а не перестояли. Жгли, а не сожгли, -зло улыбнулся я.
– Народное дело никому не задушить и не убить. Кто готов встать вместе со мной, товарищи? Кто готов бороться за общее народное счастье?
Сам не знаю, чего я ожидал, но опустившаяся на мгновение тишина меня неприятно удивила. Рабочие как-то даже отшатнулись в стороны так, что вокруг меня образовалось пустое место. Похоже сильно их здесь запугали разбойники и показательная казнь, устроенная местным недоделанным генералом. Требовалось как можно скорее переключить внимание толпы на что-то другое, и я пошёл в наступление на беднягу воротничка.
– Не для того свершалась революция чтобы рабочий человек от голода пухнул, а жирующие кровопийцы продолжали бы на нём наживаться. Где владелец завода?
– Его нет.
– Вижу, что нет. Спрашиваю: где же он?
– Сбежал, -предположила толпа рабочих
– Убили, -опровергла она сама себя.
– Как мне найти кого-нибудь из администрации?
– потребовал я.
– Если бы сами знали, -усмехнулись рабочие.
– Ладно, бежали гады, так и все деньги с собой прихватили. Чтоб их Комель бы пострелял. Чтоб их ершовцы повесили.
Конкретные пожелания разнились, но направленность у них всех оставалась одна и таже.
– Ладно, а вы тогда кто такой?
– ткнул я пальцем в растерянно слушающего мою перепалку с рабочими воротничка.
– И почему говорите от имени администрации завода?
Тот попытался выпрямиться и гордо заявить: -Инженер каменского канатного завода Ефим Петрович Бобиков!
Но рабочие тут же сдали его: -Какой там из тебя женер, Ефимка! Был помощник помощника, а теперь, гляди, целый инженер!
– Так если никого другого не осталось, то и Ефим сойдёт. Паровую машину он запустить смог? Смог!
– Теперь пусть сможет мои заработанные кровью и потом денежки выдать, тогда и будет инженером!
В общем разговаривать с толпой разгорячённых рабочих дело ой как не простое. Ты толпе слово, она тебе в ответ десять. На один вопрос ответишь, так ещё десяток зададут. А чуть упустишь момент, как толпа либо интерес потеряет, либо в драку полезет и тогда её вообще будет не остановить. Толпа – она такая. Стихия. Но нет такого революционера, который бы хотя бы немного не умел бы управлять данной стихией. Тому, кто не умеет говорить с людьми, не способен донести до них свои слова, выслушать и понять народные чаянья, тому выше простого бойца никогда не подняться. Вот и меня, мой бывший командир, доброй памяти ревком Каботкин научил паре трюков помогающих совладать со стихией толпы.
– А ну тихо!
– гаркнул я сверкая очами и отвлекая уже почти готовых начать потасовку рабочих.
Сверкая в самом прямом смысле. Со стороны должно было выглядеть
словно у меня на месте глаз загорелись и погасли два маленьких солнца заставляя тех, кто смотрел прямо мне в лицо, моргать и тереть уже свои глаза.– Если уж ты, Ефим, не убежал как все остальные. Если пытаешься сохранить завод, болеешь за него душой, то я, Клавдий Безухов, называю тебя своим товарищем!
Вот так громко и во всеуслышание. Захочет бедняга отвертеться, а уже не выйдет. Каждый будет знать, что вот его, Бобикова Ефима, назвали товарищем. И не важно, что клятву служить народу и продолжать дело вершителя Драласа он добровольно не произносил, никаких бумаг не подписывал и в партийных списках не значится. Вряд ли бандиты Ерошва или солдаты Комеля захотят вникать в такие тонкости.
Хочет Бобиков или нет, а теперь он будет вынужден играть на моей стороне. Может быть не совсем честно так подставлять человека, но честно и правильно поступают одни только рыцари в сверкающих доспех и то, лишь на страницах дамских романов. А я – боец революции.
– Товарищ Ефим, -говорю я лишний раз подчёркивая его новый статус.
– Прошу чётко и, по существу, объяснить обществу почему при наличии на складе излишков готовой продукции, нет возможности погасить перед рабочими долги по заработной плате?
Рабочие молчат. Я полностью захватил их внимание и говорю сейчас то, что они хотели бы услышать. В этом весь секрет работы с толпой. Сначала ты захватываешь их внимание, а потом становишься их голосом и потихоньку, понемногу, разворачиваешь общее мнение в нужную тебе сторону. Тут главное не торопиться и не ошибиться брякнув что-нибудь невпопад или вразрез с ожиданиями толпы. Тогда есть риск потерять в глазах толпы право говорить от её имени, а вернуть его обратно будет гораздо сложнее чем получить в первый раз.
Бобиков ошарашен моим напором не менее остальных. Он облизывает пересохшие губы, но, под моим требовательным взглядом, выпрямляется и начинает говорить.
– В кассе завода нет свободных средств. Вообще никаких средств нет. Никаких.
Не давая ему сбиться с мысли, задаю следующий вопрос: -Что мешает продать готовые мотки канатов?
– В Каменске они никому не нужны. Ну или продавать совсем за гроши.
Я, словно добрый учитель, подталкивающий ученика самостоятельно решать задачу наводящими вопросами, продолжаю спрашивать: -Куда канаты продавались раньше?
– В Мрей, Топольск, Гномью Слободу -начинает перечислять Ефим, но уже самостоятельно останавливается и, предвосхищая следующий вопрос, сразу на него и отвечает: -Только это на поезде надо. А заплатить за перевозку нечем. Заводская касса пуста!
– Деньги – эти крохотные блестящие кругляши из серебра или золота. Игрушка. Но без них останавливаются поезда и простаивают без дела умелые рабочие руки. Так?
– спрашиваю я и сам себе же отвечаю: -Так, да не так! Вершитель Дралас обещает, что в правильно и разумно устроенном обществе денег вовсе не станет. Они исчезнут за ненадобностью.
– То, когда ещё будет!
– выкрикивает кто-то из толпы.
Его поддерживает другой голос: -Деньги исчезли, а надобность в них осталась!
Рабочие смеются.
– Верно, -подтверждаю я.
– Поэтому мы с Ефимом сейчас отправимся на вокзал и попробуем договориться о перевозке. Только нам потребуется помощь. Вот, например, ты и ты.
Тыкаю наугад в самых горластых рабочих. Пусть остальные видят, что мы не собираемся удрать под шумок, а, наоборот, привлекаем к делу их брата-рабочего.