Магия в долг
Шрифт:
Она должна была отойти, но не смогла. Что-то в его глазах, некое понимание, остановило ее, даже когда он склонился, и она на миг подумала, что он поцелует ее.
Но он опустил руку и посмотрел на ее плечо.
— Ты мне покажешь?
Она сжалась, часть гнева подступила к поверхности.
— Нет.
Он шагнул к ней, но она пятилась, пока не уперлась в стену, бежать было некуда.
— Марен, прошу. Я хочу увидеть, что он с тобой сделал.
Упрямый взгляд говорил, что он не сдастся. Может, она и не хотела, чтобы он сдавался. Может, ему нужно было увидеть, что случилось, когда
Его удивление было понятным. Рана не была красивой. Черная обгоревшая кожа не менялась. Голубой узор на плече придавал ей вид разбитого стекла. Рисунок почти сиял, и теперь он опустился ниже по ее руке. Она смотрела, как он в ужасе разглядывает рану.
— Достаточно увидел? — он кивнул, но не отпускал ее руку, пока она поправляла платье. — Что еще тебе нужно?
— Я хочу помочь. Я хочу быть рядом, если нужно.
— Теперь ты этого хочешь? — она рассмеялась с горечью, ощущая недоверие и боль. — Где ты был три года назад, когда был так нужен? Когда умер мой отец, когда я была ранена? Где ты был вчера, когда я поняла, что умираю…
— Что? — его хватка стала сильнее. — Король не говорил об этом.
— Он не знает
Филипп нахмурился.
— Почему ты решила, что умираешь?
Она покачала головой.
— Марен? — он поднял ее голову, заставив смотреть ему в глаза.
— Стало хуже.
— О чем ты?
Она молчала, но он смотрел на нее, он не уйдет без правды.
— Боль усилилась. Болит теперь все время, магия проникла глубже, — он открыл рот, но она не дала ему возразить. — Я уверена. Я читала книги отца.
Он отпрянул, но, хотя она была свободна, она не уходила.
— Все хорошо, Филипп, — но он все равно тревожился. — Все хорошо.
Он застонал.
— Нет. После всего, что произошло, я не могу тебя потерять.
Она потрясенно смотрела на него. Он хотел быть друзьями, начать сначала, но это звучало не так.
— Марен, я любил тебя, сколько себя помнил. И хотя я думал, что ты соврала мне, что ты предала меня, я не мог этого отрицать. Три года я пытался перестать тебя любить. Когда я вернулся, я даже убедил себя, что смогу идти дальше, но я не могу. Ты нужна мне. Выходи за меня. Позволь заботиться о тебе. Должно быть лекарство, маг, которого король не проверил.
Она покачала головой, сморгнула слезы боли сердца.
— Нет, Филипп. Я не могу выйти за тебя.
Он схватил ее за плечи и не отпустил, когда она охнула от боли.
— Я знаю, что ты все еще меня любишь.
— Я могу любить тебя, но ответом останется нет, — продолжила она. — Нельзя любить без доверия. Ты мне не доверяешь…
— Марен, прошу.
Она посмотрела ему в глаза.
— Где ты был? Где ты был все это время? Что тебя так изменило, лишило смеха твои глаза?
Он вдохнул и отвернулся.
— Я не могу говорить об этом.
— Не можешь или не будешь?
Он молчал, стоял, опустив голову и закрыв глаза.
— Думаю, ты должен объясниться, чтобы я вообще рассмотрела твое предложение.
Он провел рукой по волосам, повернулся к ней с болью на лице. Он попытался взять ее за руки, но она отпрянула.
— Я не могу, Марен. Не спрашивай. Ты не хочешь знать, а я не могу… —
что-то, близкое к агонии, мелькнуло на его лице. — Я даже думать об этом не могу. Я не хочу вспоминать.Ее сердце сжалось.
— Нет, Филипп. Ты все еще не доверяешь мне, и я с этим жить не могу, — она призвала всю смелость, посмотрела в его глаза, пытаясь прочесть, что там, что он не говорит ей. Это было бесполезно. Барьер на той части его жизни не собирался пропадать. Страх в его глазах отталкивал ее еще сильнее. Что-то терзало его, и это причиняло ей боль. И хотя она ничего не могла поделать, и хотя он не доверял ей, она все еще любила его. — Когда ты ушел, ты разбил мое сердце. Я пыталась исцелиться с тех пор, жить как-то дальше. Я почти сделала это, а потом ты вернулся. И все снова в хаосе, и я не могу ничего, ведь ты не рассказываешь, — она не скрывала слезы, уже не могла их удерживать. — Тебе нужно довериться мне или отпустить.
Он отдернул руки, словно она обожгла его. Боль на его лице сменилась гневом, и он ушел по коридору.
Марен прижалась к стене, чтобы не упасть. Как бы там ни было, боль в сердце была самой худшей.
ДЕСЯТЬ
Марен должна была понять мотивы Тейге. Ей нужно было провести с ним время, терпеть боль.
И она сидела снаружи на ветру, ждала, пока начнутся состязания мечников. Это задумали как награду для солдат. За спасение Тредара. И для общего развлечения.
Даже был приз: день с леди Кирой. Дарик хотел, чтобы это была Марен, но она увидела выражение лица Филиппа — словно день с ней был последним пунктом в списке того, что он не хотел делать — и отказалась. Тейге тут же снялся, сказав, что нет мотивации, если награда не Марен, так что он составил ей компанию. Это должно было льстить. Но так она хотя бы могла поговорить лично с ним.
Если честно, она пришла не только ради информации от Тейге. Она хотела посмотреть на Филиппа. Проверить, насколько он хорош.
Через миг она вдохнула, лорд Тейге подошел к ней. Она заставляла себя не реагировать, когда он склонился над ее ладонью и поцеловал ее костяшки. А потом она отдернула руку, сцепила пальцы на коленях подальше от него. Она не трогала его, если удавалось. И не только из-за боли. Она уже лучше управляла собой в этом. Теперь ее отгонял страх из-за того, что она знала о нем, и что не знала, и это вызывало холод в ней от страха.
Тейге рассмеялся.
— Все еще не любите меня? — он сел рядом с ней и вытянул ноги перед собой. — Моя цель — завоевать вас, леди Марен. Любой ценой. Вы будете хотеть моего общества, будете сами приходить ко мне.
Ее ладони похолодели. Хоть тон был дружелюбным, она ощутила угрозу за его словами.
— Я бы не была так уверена, милорд. Я мало с кем дружу, — она не знала, как звучала так спокойно, даже немного заигрывая. Ее колени дрожали так сильно, что она боялась, что он заметит.
Его глаза искрились.
— Это только добавляет веселья игре.
— В игре должны участвовать двое.
— Вы так же сильно ждете состязания, как остальные? — спросил он через пару минут.
Она смотрела на арену.