Магия огня
Шрифт:
«Хорошо. Может, поспишь», — посоветовала Скаут, — «Мы зайдем позже проведать тебя».
«Спасибо, Скаут», — ответила я. Когда шаги в гостиной стихли, я прислонилась спиной к двери и вздохнула.
Во что же я влипла…
В подтверждение своих слов, я забралась в постель и, укрывшись с головой пледом с символикой Св. Софии, безуспешно попыталась заснуть. В больнице я была на стороне Скаут и Посвященных. Я поверила им. Я решила, что все, что произошло в подвале, не должно отразиться на нашей дружбе со Скаут.
И теперь, я в своей комнате, спряталась под одеялом.
Какой же из меня друг…
Каждые
Изменений не было.
По крайней мере, физических. В эмоциональном плане я уже была на грани помешательства. И это было не то безумие, когда можно поделиться переживаниями с друзьями и развеяться. Это был парализующий страх, от которого хотелось куда-нибудь скрыться и никого не видеть, ни с кем не общаться.
Я лежала в кровати, а лучи солнца ползли по комнате, день клонился к концу. Так как наши апартаменты относительно не большие, было слышно, когда Лесли и Скаут вернулись, постояли немного в гостиной и разошлись по своим комнатам. Через какое-то время они пошли на ужин, предварительно постучавшись ко мне, чтобы проверить, не хочу ли я чего-нибудь. Я второй раз отказалась. В голосе Скаут слышалось разочарование и даже страх, когда она дважды убедилась, что я не расположена к общению. Мне нечем было ее утешить.
Мне самой так необходимо было утешение.
В конце концов, я уснула. В воскресенье утром перед завтраком Скаут не стала тревожить меня стуком. Трудно винить ее, после того как я игнорировала их последние 24 часа, но отсутствие Скаут стало ощутимо. За первую неделю в Св. Софии я привязалась к ней.
Я спустилась на завтрак в джинсах и футболке с рок-группой Ramones, волосы собраны в неаккуратный пучок, на шее ключ на ленточке. В таком виде на люди лучше не показываться, поэтому я взяла морковный маффин и коробочку апельсинового сока, прежде чем вернуться в свою комнату.
Как может все изменится за один день!
Около полудня в дверь снова постучали.
Не получив ответа, за дверью раздался голос Эми.
«Лили? Ты там? Ты в порядке?»
Я закрыла учебник по истории, который штудировала лежа в кровати, и подошла к двери. За нею стояли Эми и Вероника, обе в джинсах, коричневых кожаных ботинках, облегающих топах и висячих серьгах. Не плохой наряд, если не обращать внимания на некоторую чопорность.
В прошлый раз они обращались ко мне, чтобы позвать с собой на «поиски сокровищ». В этот раз их предложение мало чем отличалось.
«Нам, правда, жаль, что так вышло», — сказала Эми, — «Мы собираемся на Мичиган Авеню за покупками. Хочешь пойти с нами?»
Моим первым желанием было захлопнуть дверь перед их носом. Но они стояли у меня на пороге, с превосходно уложенными волосами, макияжем, будто предлагая мне что-то особенное.
Возможность отвлечься.
Возможность ненадолго почувствовать себя светской личностью, попасть в мир с другими правилами, где то, как ты одет, значит больше, чем то, скольким Жнецам ты помешал, и сколько заклинаний огня в тебя попало.
Это можно назвать мимолетной слабостью, попыткой отрицать действительность.
Так или иначе, я согласилась.Двадцать минут спустя я, в ботинках, леггинсах, черной юбкой, черной облегающей майке и куртке, замотанная шарфом, выходила из дверей, направляясь на Мичиган Авеню. Мы шли плечом к плечу — Эми, я и Вероника — как актрисы нового молодежного кино. Даже в воскресенье на Мичиган Авеню было полно туристов и местных жителей, молодых и пожилых, покупателей и просто гуляющих, все они наслаждались прекрасной погодой, пока еще не наступили холода. Не удивительно, что все вышли на прогулку — небо умопомрачительно ясное и температура подходящая. Поскольку это — Город ветров, легкий бриз не позволял солнцу быть слишком жарким.
Я впервые оказалась на Мичиган Авеню, моя первая возможность посмотреть Чикаго и покинуть стены Св. Софии (не считая нашей маленькой прогулки по кварталу со Скаут). Меня удивило, каким просторным кажется Чикаго — не таким подавляющим и ошеломляющим, как центр Манхэттена. Здесь больше стекла, меньше бетона. Больше стали, меньше кирпичных зданий. В блеске отражающегося в стекле озера Мичиган район Секонд Сити выглядел, как младший и более привлекательный брат Манхеттена.
Мы проходили бутик за бутиком, стильные магазины примостились между архитектурными шедеврами — будто обернутые лентой небоскреб Хэнкок Билдинг, Уотер Тауэр, построенный в форме водонапорной башни, и, конечно же, множество других строений.
«Итак», — начала Эми, — «ты собираешься нам, наконец, рассказать, что же случилось в подвале?»
«В каком подвале?» — я обводила взглядом высотные здания вокруг.
«Не прикидывайся дурочкой», — сказала Вероника, — «Ты была в подвале и вдруг оказалась в больнице. Мы знаем, почему ты была в подвале», — она скользнула по мне взглядом, — «Теперь мы хотим знать, как это связано».
Да, мне захотелось сделать передышку от Скаут и других Посвященных, но я не собираюсь выдавать их, тем более этим звездам. Пытаться побыть нормальной — это одно, но стать доносчиком — совсем другое дело.
«Я упала», — сказала я, начало правдоподобное, — «Я возвращалась обратно по лестнице и поскользнулась. На краю кафельной лестницы на первом этаже. Знаете, какие они там разбитые?»
«И ты думаешь, мы в это поверим?» — спросила Эми.
«Как знаете».
«Ага», — сказала Вероника с сомнением в голосе, — «Тебя отправили в больницу только потому, что ты упала с лестницы?»
«Потому что я потеряла сознание. И, прежде всего, если бы я не оказалась в подвале…», — напомнила я им с лучезарной улыбкой.
Я не закончила предложение, оставив упрек недосказанным. Отчасти, это хорошая стратегия. Когда я посмотрела на Веронику, она одобрительно улыбалась, будто мое напоминание об их вине лишь одна из стратегий, которые использует она сама.
Неожиданно Вероника взяла меня за руку, будто мы лучшие подруги, и повела за собой по многолюдной улице.
«Нам сюда», — сказала она, кивнув головой в сторону торгового центра на западной стороне улицы. Это был трехэтажный магазин, с огромной витриной с манекенами и рекламами. Почти весь первый этаж был занят кофе-баром, в центре атриума с потолка третьего этажа свисали огромные скульптурные сооружения — яркие и красочные капли из стекла.