Магический лабиринт
Шрифт:
Только глаза светились голубизной.
– Merde!
– опять выругался он и перешел на эсперанто: - Попадись мне только эти отвратительные создания, проделавшие это со мной - я нанижу их на шпагу!
Он вернулся, кипя гневом, к своей сожительнице и повторил ей свою угрозу.
– Но у тебя же нет шпаги, - сказала она.
– Ты все понимаешь слишком буквально! А шпага у меня когда-нибудь будет. На такой каменистой планете должно быть железо.
В ту же ночь ему приснилась огромная птица с ржавыми перьями и клювом стервятника - она глотала камни и испражнялась стальными катышками. Но в этом мире не было птиц, тем более oiseau de fer [железные].
Теперь у де Марбо были сабля, кортик, Шпага, стилет, длинный нож, топор, копье, пистолеты и винтовка.
Все первобытные воины на борту ростом превышали шесть футов, а некоторые были настоящие великаны. Даже те, что были пониже, не нуждались в высоком росте, поскольку обладали мощными костяком и мускулами.. Де Марбо среди них выглядел настоящим пигмеем, будучи росточком пять футов четыре дюйма, но Сэм Клеменс любил его, восхищаясь задором и отвагой француза. Сэму нравилось слушать рассказы о походах де Марбо, нравилось иметь у себя под началом бывших генералов, адмиралов, государственных мужей.
– Им полезно подчинение, оно закаляет их характер, - говорил Сэм.
– Этот французик - первоклассный военачальник, и я забавляюсь, глядя, как он командует своими большими обезьянами.
Де Марбо, бесспорно, был опытным и одаренным воином. Вступив во Французскую республиканскую армию в возрасте семнадцати лет, он быстро продвинулся, став адъютантом маршала Огро, который командовал Седьмым корпусом во время войны 1806-1807 годов против Пруссии и России. Де Марбо сражался в Испании под началом Ланна и Массены, участвовал в русской кампании 1812 года, пережив страшное отступление из Москвы, а после принимал участие в германской кампании 1813 года. Он был ранен одиннадцать раз, при Ганау и Лейпциге тяжело. Наполеон, вернувшись с острова Эльбы сделал де Марбо бригадным генералом, и тот получил очередную рану в кровавой битве при Ватерлоо. Бурбон отправил де Марбо в изгнание, но в 1817 году он вернулся на родину. При Июльской монархии он участвовал в: осаде Антверпена и несколько лет спустя получил за это чин генерал-лейтенанта. С 1835 по 1840 год де Марбо служил в алжирских войсках и в свои шестьдесят лет был ранен в последний раз. После падения короля Луи Филиппа в 1848 году де Марбо ушел в отставку и написал свои мемуары, которые так восхитили Артура Конан Доила, что он создал на их основе "Похождения бригадира Жерара". Главная разница между вымышленным персонажем и его прототипом заключалась в том, что де Марбо был умен и проницателен, тогда как Жерар, при всей своей храбрости, умом не блистал.
В семьдесят два года бравый наполеоновский солдат скончался в Париже, в своей постели.
Мерой привязанности к нему Клеменса служило то, что Сэм рассказал де Марбо о Таинственном Незнакомце, этике-ренегате.
Пароход стоял на якоре, и Клеменс набирал рекрутов. Со времени кровавых беспорядков после Отказа питающих камней на правом берегу прошло два месяца, и Река освободилась от затора зловонных трупов.
Де Марбо в дюралюминиевом шлеме с плюмажем из вздыбленных клеем полосок рыбьей кожи и в дюралюминиевой кирасе, похожий на троянского воина с картинки, прохаживался вдоль длинной шеренги кандидатов. Ему было поручено провести предварительный опрос, чтобы отсеять неподходящих и сберечь капитану время и силы.
В середине ряда де Марбо заметил четверых мужчин, которые, похоже, хорошо знали друг друга. Он остановился около первого, высокого, мускулистого и темнокожего, с огромными руками. Судя по цвету кожи и курчавым волосам, это был квартерон - так и оказалось.
На вежливые расспросы де Марбо он ответил, что зовут его Томас Миллион Терпин. Родился он в Джорджии году в 1873-м - точно он не знает, - но вскоре его родители переехали в Сент-Луис, штат Миссури.
Отец держал таверну "Серебряный доллар" в квартале Красных фонарей. В молодости Том с братом Чарльзом купили себе
пай на шахте "Большая луковица" близ Серчлайта, Небраска, и стали ее разрабатывать; не найдя золота в течение двух лет, они откочевали на запад, но потом вернулись в Сент-Луис.Терпин обосновался в родном квартале, работая по совместительству вышибалой и пианистом. К 1899 году он стал там самым важным лицом, контролируя музыку, спиртное и игру. Его кафе "Розовый бутон", центр его маленькой империи, славилось на всю страну. Внизу помещался бар-ресторан, а наверху "отель", то есть публичный дом.
Однако Терпин был не только боссом темного бизнеса. Он, по его словам, был великим пианистом, хотя и признавал, что до Луи Шовена все-таки не дотягивал. Пионер синкопированной музыки, он прославился в Сент-Луисе как отец рэгтайма, и его "Гарлемский рэг", вышедший в 1897 году, стал первым рэгтаймом, который сочинил и опубликовал негр. Терпин написал еще знаменитый "Сент-Луисский рэг" к открытию в городе всемирной ярмарки, но этот уже в свет . не вышел. Умер Терпин в 1922 году и всю свою жизнь в Мире Реки бродил с места на место.
– Я слыхал, у вас на пароходе есть рояль, - с ухмылкой сказал он. Здорово было бы побренчать по костяшкам.
– У нас их десять, - ответил де Марбо.
– Вот, возьми.
– И он вручил Терпину дощечку длиной в шесть дюймов с буквами М. Т.
– Когда подойдешь к столу, отдай это капитану.
Сэм будет счастлив. Он любит рэгтайм и как-то говорил, что у них недостаточно исполнителей популярной музыки. И потом, Терпин крупный и, как видно, крутой мужчина - иначе не стал бы боссом в квартале Красных фонарей.
За ним стоял свирепого вида китаец по имени Тай-Пен, ростом примерно пять футов десять дюймов, с большими горящими зелеными глазами и демоническим лицом. Его черные волосы, украшенные тремя цветками "железного" дерева, доходили до пояса. Китаец заявил пронзительным голосом, что он - прославленный фехтовальщик, любовник и поэт своего времени, то есть династии Тан, правившей в восьмом веке.
– Я был одним из Шести Бездельников Бамбукового Ручья и одним из Восьми Бессмертных Винной Чаши. Я могу слагать стихи экспромтом на турецком языке, на китайском, корейском, английском, французском и на эсперанто. В сражении на мечах я скор, как колибри, и опасен, как гадюка.
Де Марбо рассмеялся и пояснил, что сам рекрутов не набирает. Однако он дал китайцу табличку и перешел к следующему.
Этот был мал ростом, хотя и выше де Марбо, темнокожий, черноглазый и толстый, с животом, как у Будды. У него были чуть раскосые глаза, орлиный нос и массивный подбородок с глубокой выемкой. Он сказал, что зовут его Ах-К'ак, а родом он с восточного побережья страны, которую де Марбо назвал бы Мексикой, а народ Ах-К'ака называл Страной Дождя. Ах-К'ак не знал точно, в какое время по христианскому календарю он жил, но один сведущий человек сказал ему, что это было лет за сто до новой эры. Его родным языком был майя, и он принадлежал к народу, который более поздние культуры называли ольмеками.
– Да, я слышал об ольмеках, - сказал де Марбо.
– У нас за капитанским столом имеются очень ученые люди.
Де Марбо усвоил, что ольмеки основали первую цивилизацию в Центральной Америке, а все остальные доколумбовы племена произошли от них - и майя, и тольтеки, и ацтеки, и прочие. У этого человека, хотя он и древний майя, голова не сплющена искусственно и глаза не скошены, как было у них принято в те времена - однако де Марбо по здравом размышлении решил, что этики, конечно, все это исправили.
– Давненько не встречал я такого толстяка, - сказал де Марбо.
– Мы на "Внаем не сдается" ведем очень активную жизнь, и у нас нет места лодырям и обжорам. Кроме того, кандидат должен выделяться чем-то из общего ряда. Ах-К'ак ответил высоким, хотя и не таким тонким, как у китайца, голосом:
– Жирный кот, когда надо, бывает сильным и скорым. Сейчас я тебе покажу.
Он взял свой кремневый топор, насаженный на рукоятку из дуба восемнадцати дюймов длиной и двух в толщину и переломил эту рукоять, как леденец. Потом предложил французу прикинуть кремень на вес.