Шрифт:
Глава 1 «Банджи»
Я никогда больше не буду летать на крыльях любви.
Я упустил ветвь морали.
Теперь мне остается только стремительный полет вниз…
Юлия Тимченко
– Мост, пропасть и я. Что тут вообще происходит? Обвязали, какими-то веревками. Извращенцы что ли? Прямо как в фильме. О нет – это реальность. О Боже, король Ежиков спаси мою пуговицу. Я на краю моста… ээ… ребята, я нннеееее… я не буду прыгать, не нужно насилия. Блин, блин, блин, вы меня слышите, бабуины?
И тут жизнь иронично улыбнулась Александру. Вокруг стояли не то люди, не то бабуины.
Саша падал, теряя газовые запасы организма. Вся жизнь пролетала у него перед глазами. При озвучке мыслей залётчика получился бы детский стишок: «Папуасы гады вы, меня в пропасть кинули, непонятно почему, я лечу, лечу, лечу. Еёёёёёёё маеееееее…» Вслух стихи для своих новых знакомых Александр не читал – видимо, в этом слишком экстремальном падении не нашлось места для изъявления творчества. Но высказать свое мнение по поводу человека, который явился виновником его полета, Саша не стеснялся.
– Что хорошо? Тупой ты качок! Хорошо – это не сталкивать человека в пропасть, что же это такое, я мог умереть…..
Саша часто говорил девушкам, которых бросал, что они истерички, припадочные, или ноют, как малахольные бабы. В этот раз в роли истерички выступил он сам. Да здравствует закон бумеранга.
– Что за дела? Убью этих придурков. Я был дома, пил свой любимый виски со льдом, а рядом лежала Эсмеральда, готовая к разврату. И тут облом, меня схватили говорящие гориллы и сбросили с моста, и теперь вместо того, чтобы заниматься своим любимым делом, вишу сарделькой над пропастью. Я посидевший от страха старпер, которому больше не светят королевские сливки. Штаны намочил в прямом смысле слова, такого с детского садика не было. Впервые в жизни хочу домой, но не к красотке под бок, а к маме под крылышко. Мамочка, забери меня отсюда. Что вообще происходит? За что? Это чья-то злая шутка? О нет, снова эти тёмные люди. Уберите от меня руки. Что тебе нужно, горилла? – И снова маленький беззащитный мужчина, оказался в руках очередного игрока НБА, – что им нужно от меня?
– Give me your hand gringos. (Дай мне свою руку, гринго.)
– Не дам, он у тебя какие зубы огромные, по локоть откусишь.
– Please do not resist, I will help you to let go of insurance. (Пожалуйста, не сопротивляйтесь, я помогу вам отпустить страховку.)
– Э нет, больше я на ваши уловки не поведусь, захапали меня, связали и выкинули в бездну. Это что, из-за той ночной бабочки Майи? Простите, я просто не знал, что у меня нет денег. Я гулял всю ночь и немного не рассчитал финансы, а она сама ко мне клеилась. Я все отдам, честное слово, не убивайте.
– Mister, please calm down. Do not worry, I'll help. (Мистер, пожалуйста, успокойтесь. Не волнуйтесь, я помогу.)
– Ай донт вори, блин клин. Я знаю английский, ну кто так говорит? Я ничего не могу разобрать. Сначала предлагает помощь, а потом с моста сбрасывают. И что это я действительно разнервничался, вы меня выкинули с моста, какое теперь может быть донт вори? Я вори, очень вори! Оставьте меня в покое, сутенеры недоделанные. Вы вообще знаете, кто я такой? Я директор Газпрома, я вам устрою газовую
войну, будете по дрова бегать до конца своей темной жизни.Дальше все было как в тумане, бедный Александр совсем потерял голову. Он превратился в бешеную кошку, кусался, царапался, кричал при этом: «Русские не сдаются!» Как директору Газпрома, ему удалось напускать немало газиков в этой ситуации. Но боюсь, что такого рода газами невозможно согреть Россию. Короче, «перебдел» парень. Когда трое подтянутых африканцев наконец-то укротили этот вулкан «страстей», гуленый малец почувствовал землю. Пришло время осмысления. Долго сидел Александр в позе лотоса и пытался понять, откуда же идут руки этих прекрасных и феерических приключений, которые только что случились с ним. Вопросов становилось больше, чем ответов. И тогда Саша снова потерял рассудок.
– Вы уроды, да кто вам дал право так со мной поступать?
Александр, словно тигр, понеся навстречу своим обидчикам, он громко выражал свои эмоции, сдабривая их русскими народными матерными выражениями, при этом сильно жестикулировал и бросался деньгами. Он действительно подумал всерьез, что все, что с ним произошло, это результат его сексуальный жадности. Было дело, не заплатил как-то за сексуальные утехи. Вот и подумал, что это сутенеры решили показать ему, где раки зимуют. Поэтому лучшего способа, как уложить их отборной русской речью и откупиться, он не придумал. Африканцы на это смотрели с улыбкой. Они же не знают русского языка, поэтому приняли плач Еремии, а в данном случае Александра, как положительный эмоциональный всплеск. Они были уверены, что ему очень понравился прыжок. Поэтому, когда Саша начал махать деньгами, загорелые ребята очень обрадовались и восприняли это как подарок. Они были весьма тронуты столь щедрой благодарностью в целых 300 долларов, для этих краев – это огромные деньги. Тогда ребята решили сделать своему новому другу подарок. Второй прыжок совершенно бесплатно. Вот и висит теперь Александр, как летучая мышь, над пропастью и от страха теряет сознания, на этот раз штаны сухие, ибо излил все свои возможности Саша при первом прыжке. У него больше не было сил кричать и ругаться, он просто висел головой вниз, проклиная этот жестокий мир, с его невыносимой толерантностью.
– Ненавистный мне Мартин Лютый Кинг. Это все из-за тебя. За права темнокожих он боролся… и что в итоге? Я вишу вниз головой, а я, между прочим, не человек-паук. Ненавижу негров, Майкл Джексон, ты мудак, и шоколадный заяц – мудак, и Барак Обама – мудак, и даже Вупи Голдберг – стерва, и Авиценна не лекарь, а душегуб, и фильмы с Эдди Мерфи я больше смотреть не буду. Я теперь расист. Слышите меня, негры, я теперь ваш самый страшный враг.
Внезапно раздался знакомый до боли женский голос:
– Как некультурно!
– Кто здесь?
– Я.
– Что еще за я?
– Зая? Как приятно. Привет любимый.
Сердце пронзило мощным зарядом. Из глаз посыпались искры, и штаны снова наполнились влагой. Так сильно плакал Александр, когда понял, кто сейчас стоит перед ним.
– Ты? Так это все ты устроила? Падшая ты женщина!!!! Убью тебя, вот только вылезу из этого капкана – и убью, поняла меня, улитка, тебе крышка.
– Не хотелось бы тебя расстраивать Саша, но с этим запоздал. Я уже и так не сильно жива.
– Что ты заливаешь, я ж вижу тебя как белый день, психа из меня хочешь сделать? Спишь и видишь, как карета скорой помощи увозит мое обезумевшее тело в белый дом. К психам, таким как ты.
– Не знала, что ты умеешь читать мысли.
– А еще у меня хук слева и ресницы жесткие, – кусался словами Саша.
– Ты всегда отличался красноречием, Саша. Только сейчас оно тебе не поможет.
– Да кто дал право мне угрожать?
– Никто, как и тебе не давали права так со мной поступать. Растоптал мою гордость, разрушил мою святость и убил все мои надежды.