Чтение онлайн

Франция хотела идти дальше - заключить договор. Министр иностранных дел России Гирс, считая, что соглашение было браком по расчету, видел дальнейшее сближение, прежде всего военную конвенцию, переговоры о которой начались между начальниками генеральных штабов, нежеланным плодом. Гирс, с одной стороны, опасался прихода к власти во Франции реваншистского правительства, которое втянет Россию в ненужную ей войну, с другой - видел необходимость сохранения, насколько возможно, хороших отношений с Германией: излишнее сближение с Францией могло им помешать. Антинемецкие чувства Александра III, поддерживаемого супругой-датчанкой, определяли его твердую политику расширения и упрочнения «Сердечного согласия».

В августе 1892 г. генералы Обручев и Буадефр согласовали

военную конвенцию, которая была одобрена Александром III. «Если Франция, - говорилось в ней, - подвергается нападению Германии или Италии, поддержанной Германией, Россия употребит все войска, какими может располагать, дня нападения на Германию. Если Россия подвергнется нападению Германии или Австрии, поддержанной Германией, Франция употребит все войска,

[187/188]

какими располагает, для нападения на Германию». Статья вторая обуславливала «немедленную и единовременную мобилизацию вооруженных сил России и Франции в случае мобилизации сил Тройственного союза или одной из входящих в него держав». Через 22 года, в июле 1914 г., эта статья - как и другие - придет в действие. Подобная военная конвенция связывала с 1888 г. государства Тройственного союза.

Горячим сторонником военного соглашения с Францией был начальник русского генерального штаба генерал Обручев. В 1863 г. капитан Обручев отказался «участвовать в братоубийственной войне», когда гвардейская пехотная дивизия, в которой он служил, была направлена на подавление польского восстания. Сила характера, самостоятельность суждений, военный талант позволили ему, тем не менее, сделать блестящую карьеру. Александр III питал к нему доверие, хотя хорошо знал о «либерализме» начальника генерального штаба. Генерал Обручев считал, что при решении главных вопросов русской внешней политики (галицийского и босфорского) основными противниками будут Англия, Австро-Венгрия и связанная с ней союзом Германия. Решить вопросы можно будет только войной. Поэтому необходимо к ней готовиться: перевооружить армию, подготовить флот, построить крепости и железные дороги. Необходимы также союзы - логическим союзником была Франция. Александр III был согласен с этими взглядами.

Усиленная подготовка к войне, которая шла в Германии: увеличение численности армии, расширение железнодорожной сети, принятие в феврале 1893 г. нового военного закона, предусматривавшего, в частности, ускорение мобилизации всех войск «для нанесения противнику возможно скорее всеми силами решительного удара» - подтверждала русские опасения.

Осенью 1893 г. русская военная эскадра прибыла в Тулон, отвечая на кронштадтский визит французов. Русские моряки были встречены не менее восторженно, чем французы русскими.

Визит в Тулон стал публичным заявлением о продолжавшемся сближении двух стран. В секретном мире дипломатических канцелярий были в это время выработаны условия оборонительного союза между Россией и Францией. «Сердечное согласие» было подтверждено договором, подписанным весной 1894 г.

Россия вышла из политической изоляции. Она стала членом союза, противостоявшего в Европе Тройственному согласию.

В октябре 1894 г. Александр III умер, не дожив, несмотря на свое богатырское здоровье, до 50 лет. В новый век Россию должен был вести его сын - Николай II.

[188/189]

От Ивана III до Ивана IV, от Петра Великого, Екатерины II, до трех Александров самодержавная власть, кажется, выполнила свою историческую миссию.

Анатоль Леруа-Болъе

Крушение великой империи вызывает, прежде всего, вопрос: почему она рухнула? Российская империя отпраздновала в 1913 г. трехсотлетие дома Романовых и находилась, казалось, в расцвете сил, занимала почетное место в ряду великих держав, переживала экономический и культурный расцвет. В феврале 1917 г. Николай II отрекся от престола - Россия стала республикой. Современники

и потомки, историки и авторы исторических романов дали множество ответов на вопрос о причинах гибели Российской империи.

Ответы разные. Иначе видели причины победители, иначе - побежденные. Иначе современники, иначе - потомки. Иначе представляли происшедшее обитатели империи, иначе - смотревшие со стороны. Это, конечно, не только русский феномен. Пьер Менар, герой рассказа Хорхе Луиса Борхеса, считал, что историческая правда - это не то, что случилось, а то, что мы считаем случившимся1. Эта мысль, подрывающая претензии многих историков на открытие абсолютной истины о прошлом, нашла свое подтверждение после крушения советской империи в 1991 г.

Споры о причинах падения старого режима во Франции, о роли в событиях Людовика XVI и Антуанетты ведутся до сих пор, более двухсот лет спустя. Споры о русском старом режиме, роли

1 Barges J.L. Pierre Menard, Author de of the Quixote. «Labyrinths», Penguin Books, 1971. P. 69.

[189/190]

царя и царицы носят значительно более острый характер. Возможно потому, что это события более недавнего времени, но прежде всего потому, что в советской системе прошлое принадлежало государству, которое было единственным непререкаемым судьей истории. Неожиданность краха советской империи повлекла за собой неожиданный и всеобщий поворот: случившееся в царствование Николая II увидели иначе. Стали «считать случившимся» - иное. Последняя большая работа, посвященная царствованию Николая II, опубликованная в советское время, называлась «Двадцать три ступени вниз». Автор - Марк Касвинов заканчивает в 1972 г. историю 23-х лет царствования приговором: «Неотвратим и логически закономерен стал расчет с царизмом… за все совершенные им преступления. И столь же закономерен конец, постигший Романовых»2.

Убийство без суда, по приказу из Кремля царя и членов его семьи советский историк считает «закономерным». Автор первой биографии последнего императора, вышедшей после распада Советского Союза, рассказывая о катастрофе в день коронования Николая II (2 тыс. человек были задушены в толчее, возникшей, когда десятки тысяч, явившихся на церемонию, кинулись за подарками) констатирует: «На рассвете вывозили на телегах трупы раздавленных. Через 22 года, также на рассвете и также на телегах, повезут их трупы»3. Смерть царской семьи как бы искупила все то. что случилось в годы царствования.

По стопам отца

После смерти Николая I Алексей Хомяков убеждал друзей, что следующий царь будет хороший. Поэт и философ считал, что он обнаружил закономерность: хороший царь на русском престоле сменяется плохим, после которого приходит хороший. Александр II подтвердил теорию Хомякова. Так же, как и Александр III - контр-реформатор, пришедший на смену реформатору. Николай II сразу же нарушил традицию, которой следовали все русские государи и которая, возможно, лежала в основе «системы» Хомякова. Каждый (или каждая) отменял то, что было сделано предшественником, исправлял, улучшал. Николай II начал с заявления:

2 Касвинов М.К. Двадцать три ступени вниз. М., 1978. С. 538.

3 Радзинский Э. «Господи… спаси и усмири Россию». Николай II жизнь и смерть. М., 1993. С. 68.

[190/191]

«Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель». В этом же заявлении - молодой царь обращался к представителям дворянства, земств, городов и казачьих войск, явившимся поздравить его с восшествием на престол, - были слова, прозвучавшие на всю Россию: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии земства в делах внутреннего управления…». В тексте, подготовленном для Николая II, было - «беспочвенные мечтания». Император, не привыкший к публичным выступления, прочитал - «бессмысленные», значительно усилив смысл решения идти по стопам отца, оставаться неограниченным самодержавным государем.