Любой ценой. Том III
Шрифт:
– Ужас какой-то! – бесконтрольно содрогнулась я, когда некстати разыгравшееся воображение в красках и подробностях нарисовало мне страшную картину, только что изложенную словоохотливой консьержкой, – уже, наверное, известно, что вызвало пожар? Я так понимаю, очаг возгорания находился в восьмой квартире? Помнится, там проживали в основном неблагополучные семьи…
– Это вы еще культурно выразились, – мрачно усмехнулась женщина, – грешно так о покойниках, но с этими алкашами никакого сладу не было. Дом у нас элитный, квартиры за бешеные миллионы продаются, поэтому и контингент соответствующий – банкиры, предприниматели, деятели искусства, и все они вынуждены были соседствовать с маргиналами. Пьянки-гулянки, драки, шум-гам-тарарам, кому такое понравится? А тараканы? Хорошо, хоть крысы не завелись! Если бы Макушевская, царствие ей небесное, не цеплялась за свою комнату, давно бы уже расселили этот вертеп, а в квартиру бы приличные люди заехали. И никто ведь ее на улицу выгонять не собирался, разные варианты ей предлагали, один лучше другого,
– Я немного знала Марианну Андреевну… Сложно поверить, что ее больше нет в живых, – сокрушенно качнула головой я и вдруг, как ужаленная, подскочила на месте, – подождите, так получается, все жертвы пожара были обитателями коммуналки?
–Ну, да, – кивнула консьержка, – боже мой, как деток жалко, совсем крошки, чем они заслужили такую жуткую смерть? Лучше бы их органы опеки из семьи изъяли, видели же, в каких условиях малыши живут, но ничего не предпринимали. Вынесут горе-мамаше предупреждение, та вроде неделю трезвая ходит, а потом опять за свое, и так по кругу. Да и прочие квартиранты, прости господи, недалеко ушли. Студенты вечно гужбанили допоздна, Михалыч хоть и работал, тоже был не дурак на грудь принять, еще один мужик комнату снимал, так он вообще недавно отсидел. Как Макушевская с этим народом уживалась, ума не приложу! Но огонь никого не пощадил, все сгорели!
– А Интарс? – одними губами прошептала я и неподвижно замерла в ожидании ответа, а еще через мгновение внезапно поймала себя на кощунственной по сути мысли. Я до помрачения рассудка боялась услышать, что Интарс разделил печальную участь соседей по коммуналке, но мой страх базировался на сугубо прагматичных соображениях. С гибелью Интарса оборвалась бы единственная ниточка, способная привезти меня к разгадке тайны амулета, и я истово молилась, чтобы в ту роковую ночь мой «дорогой друг» отсутствовал по месту прописки.
– Его не было дома, – поспешила успокоить меня консьержка, – он же постоянно в разъездах, и в Столицу наведывается крайне редко, последний раз, если мне не изменяет память, я видела его прошлой весной. Так вы что, к нему?
– Ну, как бы да…, – неразборчиво промямлила я, параллельно пытаясь переварить достаточно внушительный объем входящей информации, – скажите, а Интарсу сообщили о пожаре?
– Думаю, да, он же собственник жилья, – пожала плечами мой собеседница, – подобными вопросами занимается управляющая компания, меня это не касается.
– То есть в управляющей компании должны быть контактные данные Интарса, так? – возбужденно уточнила я.
– Девушка, а вы ему кем приходитесь? – подозрительно сузила глаза консьержка, – что-то я вас не припомню…
– Я приходила к Интарсу не в вашу смену, – объяснила я, – мы с ним старые знакомые, но судьба развела нас по разным странам. Я хотела бы возобновить наше общение, но потеряла номер телефона, и мне ничего не оставалось кроме, как прийти сюда. Так вы советуете мне обратиться в управляющую компанию?
– Сведения о жильцах запрещено разглашать посторонним лицам, – предупредила меня женщина, – сомневаюсь, что вам пойдут навстречу.
– Попробовать в любом случае стоит, – сдержанно улыбнулась я, – подскажете адрес?
– Возьмите визитку директора, – без энтузиазма протянула мне картонный прямоугольник консьержка, – но я повторяю, вряд ли вам удастся что-то разузнать. У нас в доме полно знаменитостей, и фанаты готовы душу продать за личный номер своего кумира, но частная жизнь наших жильцов неприкосновенна. Интарс, конечно, не звезда, но к нему это правило относится в равной степени.
– Так или иначе, вы мне очень помогли, и я глубоко признательна вам за содержательный разговор – я спрятала визитку в карман и, обуреваемая целым сонмом плохих предчувствий, осторожно поинтересовалась, – скажите, а уже известно, что послужило источником возгорания? Это же не секретные сведения?
– А тут отдельная история, – сходу заинтриговала меня женщина, – поначалу все решили, что кто-то по пьяной лавочке уснул с сигаретой, еще ходила версия о замыкании проводки, но оказывается, огонь вспыхнул не в восьмой квартире, а в шестой, той, что на третьем этаже. Хозяйка шестой квартиры, оперная певица Анна Русова первой почувствовала задымление и вместе с детьми успела выбежать из подъезда прежде, чем огонь перекинулся на перекрытия и окончательно отрезал жильцам коммуналки все
пути к спасению. Официально полиция еще не завершила расследование, но Русову уже затравили в прессе –якобы трагедию повлекла за собой незаконная перепланировка в ее квартире.ГЛАВА IV
Сказать по правде, я бы с радостью продолжила задушевный разговор с общительной консьержкой, но, похоже, та уже и сама поняла, что чересчур разболталась и резко включила «режим вахтера», сходу напустив на себя подчеркнуто неприступный вид. Думаю, что если бы я начала задавать еще вопросы, мне было бы красноречиво указано на выход, и я решила без крайней надобности не обострять обстановку. По большому счету консьержка и так рассказала мне достаточно много, и пусть я пока не знала, как мне использовать услышанное в практических целях, у меня наконец-то появилось четкое направление дальнейших действий, и свой следующий визит я собиралась нанести в офис управляющей компании. Но дьявол, как известно, крылся в деталях: до завершения рабочего дня оставалась всего пара часов, и я справедливо опасалась, что плотный столичный трафик запросто может не позволить мне успеть вовремя, и по приезду на нужный адрес я лишь разочаровано «поцелую» наглухо запертую до завтрашнего утра дверь. Будто назло, солидная вроде бы контора почему-то располагалась у черта на куличках – наверное, руководство специально разместилось подальше от обслуживаемых домов, чтобы недовольные жильцы поменьше бегали с жалобами на протекающие трубы, засоры в канализационных стоках и прочие коммунально-бытовые проблемы. По логике вещей, поблизости должен был находиться относящийся к данному району участок, но я по собственному опыту знала, что мелкие структурные подразделения занимаются в основном устранением аварийных ситуаций, регулярно возникающих в объектах кондоминиума, и получить интересующие меня сведения возможно только в головном офисе, где хранится вся рабочая документация. Я была полностью согласна с консьержкой, уверенно спрогнозировавшей очень высокую вероятность отказа в предоставлении жизненно необходимой мне сейчас информации об Интарсе, однако, если в сложившихся обстоятельствах и существовали какие-либо окольные пути, я о них, к сожалению, ни сном, ни духом не ведала, а значит, и выбирать мне было не из чего.
Затяжной осенний дождь непрерывно лил из развезшихся над Столицей небесных хлябей и, судя по отсутствию даже крошечного просвета в сплошной поволоке туч, прекращаться в обозримом будущем не планировал. К вечеру на улице похолодало еще сильнее, а ни на миг не унимающийся ветер периодически сбивал с ног ураганными порывами, и я еле-еле добежала до паркинга, продрогнув при этом буквально до мозга костей. Мокрые ноги окоченели за долю секунды, и я тряслась, как осиновый лист, не в силах совладать с ознобом. Я бы совершенно не отказалась взять в дорогу стаканчик кофе или еще какого-нибудь горячего напитка, но в образовавшемся цейтноте, увы, не смела и мечтать о такой роскоши. Я прикинула наиболее оптимальный маршрут и до упора утопила педаль газа – любое промедление автоматически ставило под угрозу и без того сомнительный успех моей авантюры, а в свете происходящего я не имела права пренебрегать даже самым призрачным шансом.
По уже привычному обыкновению я не стала и пытаться произвести хотя бы минимальную подготовку к намечающейся беседе. Совсем не факт, что мне удастся нахрапом пробиться к директору, да и к его заместителю меня также могли не допустить без веских на то причин. Если я правильно оценивала текущий расклад, управляющая компания наверняка попала под колпак следственных органов в связи со злополучной перепланировкой в квартире госпожи Русовой – без дачи на лапу здесь явно не обошлось, и теперь, когда трагические события на Суворовском бульваре вызвали широчайший резонанс, полиция должна была кровь из носу выяснить, кто подмахнул разрешение на реализацию смелых дизайнерских проектов в доме дореволюционной постройки. Суммарное количество звеньев в этой цепочке по моим предположениям исчислялось весьма внушительными цифрами, и на незаконном внесении изменений в изначальную конфигурацию жилища наварился ни один чиновник, однако, чистить рыбу, как правильно, начинали с хвоста, и я была почти уверена, что оперативные мероприятия в первую очередь коснулись именно управляющую компанию. На этом фоне мне явно не стоило надеяться на теплый прием, и я заранее настроилась на худшее. Мне еще крупно повезет, если я пройду дальше коридора, а там буду разбираться по ходу пьесы.
За рулем я ощутимо нервничала и постоянно поглядывала на часы, а каждый раз, когда на светофоре загорался красный свет, костяшками пальцев принималась выстукивать барабанную дробь на приборной панели. Дождь существенно ухудшал обзор, но вопреки своей приверженности к исключительно аккуратной манере вождения, я несколько раз с необоснованным риском шла на обгон и внаглую проскакивала перекрестки на мигающий зеленый сигнал. Камеры видеонаблюдения добросовестно фиксировали мои проступки, и, похоже, я порядочно насобирала штрафов, но меня слабо заботили грядущие расходы. Я намеренно не заглядывала вперед и жила даже ни одним днем, а одним моментом, в котором парадоксальным образом сосредоточились прошлое, настоящее и будущее. В этом нелинейном измерении время текло по искривленной траектории, не подчиняясь логическим закономерностям, и я все отчетливее сознавала, что безумный мир диктует свои условия, и лишь нестандартное, выходящее за рамки рациональности, мышление является единственным способом достижения поставленной цели.