Любовник
Шрифт:
Не просто, не случайно, а долго, словно наслаждаясь этим касанием. Поцеловал несколько раз. При этом неотрывно глядя в её глаза. Она улыбнулась, привстала, потянулась к нему, приблизилась и… мне стало плохо, тошно на это смотреть, я схватилась и сжала свою шею до спазма в горле. Сдавила неосознанно, пока не помутилось в глазах. Я отпустила… машина тронулась с места. Проехала мимо. Я обернулась, чтобы хоть на пару секунд увидеть и понять, что это действительно Ричард и мне не показалось, не привиделось.
В этот момент девица впилась губами в губы Ричарда, а он присосался к ней так, как уже давно не целует меня… Несколько секунд,
На повороте меня качнуло в сторону. Когда выпрямилась, заторможенно посмотрела вперёд, но ничего не вижу, не чувствую, не знаю. Меня словно нет. Я исчезла. Пропала.
Ошеломлённая, не помню, как доехала до аэропорта, села в самолёт и как он взлетел. Всё в тумане, мелькает слайдами перед глазами – вот я у стойки регистрации, вот уже сижу в самолёте, вот смотрю в иллюминатор, но вижу не небо и не облака, вижу Ричарда, он целует молодую… девушку. Не разобралась я в её красоте, не поняла, почему она оказалась в машине моего мужа. Это всё неясно.
Ясно одно – Мой муж мне изменяет!
И когда эти слова окончательно и громко прозвучали в моей голове, я вдруг очнулась. Вздохнула громко, повернула голову и увидела рядом с собой мужчину лет пятидесяти. Он читает что-то, глянцевый журнал. Глядя на него, почему-то сразу захотелось заплакать. Я вздохнула и одновременно всхлипнула.
Мужчина повернулся, насупив брови, глянул на меня поверх очков.
– Вам помочь?
– Нет… я… да… мне нужна салфетка, – я быстро полезла в свою сумочку и, пока там копалась, мужчина протянул мне салфетку.
– Спасибо. Простите, – голос мой дрожит.
– Ничего, такое бывает в самолётах. Иногда.
Он сочувственно посмотрел, но от этого мне ещё сильнее захотелось плакать.
– Простите, вы не могли бы пропустить меня?
– Да, конечно, пожалуйста, прошу.
Он встал, выпустил меня. Я быстро посеменила по проходу, подошла к уборной, дернула ручку, но только потом увидела на ручке надпись – «занято». Так тороплюсь, что не могу дождаться, когда освободится эта кабинка.
Наконец, из уборной вышла женщина. Она улыбнулась мне, а я воспроизвела на своём лице что-то наподобие улыбки. Быстро шагнула, закрыла за собой дверь, щёлкнула замком и с силой стукнулась об дверь всем телом. Влипла так, что в голове зазвенело.
Передо мной зеркало. Себя не узнаю. Безумный взгляд, нездоровый румянец на щеках, несколько морщинок у глаз, одна у губы. Осматриваю себя и понимаю, как много я пропустила. А возвращать уже поздно. Захотелось закричать, но я только сжала кулак, закусила его до боли и тихо завыла. Все мои мышцы натянулись, скрутились в одновременной судороге. Ноги подогнулись, я сползла, опустилась на пол, прижалась спиной к двери.
Вот оно – одиночество. Я знала о нём, чувствовала его, но не думала, что это оно и есть. Тупик. Конец. У меня никого нет. Я одна, совершенно одна. Ничего не осталось. Никого. Ещё недавно у меня был полный дом людей. Моих любимых. А теперь никого нет. Дети уехали от меня. Муж… получается, тоже. И вся наша жизнь была только фарсом.
А мне как жить. Как мне со всем этим жить?
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я быстро встала, оправилась. Плеснула на руки воды и промокнула слёзы.
Открыла дверь, улыбнулась девушке, которая приветливо улыбнулась мне.
Я прошла на место. Села.
И
почему-то только сейчас, посмотрев в иллюминатор, я увидела облака.Нет, я не одна. Я не одна.
Какого чёрта?
Глава 5
Самолёт сел в аэропорту Чикаго. Снова такси, гостиница.
Я вошла в номер. Не стала даже рассматривать. Кинула сумку у входа. Сделала несколько шагов до спальни, и рухнула на кровать. Нет сил ни на что. Нет желания. Ничего нет. Ни голода, ни жажды. Я словно бесплотная, ничего не ощущающая оболочка, существующая лишь для определенной цели – заниматься разводами. Отбирать, обманывать и наслаждаться выигрышем. Больше ни на что не способна.
Я закрыла глаза, не хочу ни о чем думать. Долго лежала на кровати не в силах двинуться. Рук и ног как будто нет, или они не мои. Не могу себя почувствовать.
Мелодия на телефоне заставила пошевелиться. Я нехотя полезла в карман тренча. Достала трубку. Глянула, на экране Ричард обнимает меня. Мы смеёмся, делаем селфи…
Что он хочет мне сказать? Смогу ли я это слушать? Не уверена.
Нажала ответ. Приложила к уху телефон. Тихо выдохнула и сразу почувствовала надвигающуюся ярость. Нельзя. Не теперь. Вздохнула ещё раз, пытаясь унять дрожание руки.
– Мари? – вкрадчивый баритон мужа, прощупывающий моё настроение.
– Да? – проговорила не своим голосом.
– Ты доехала? Как погода в Чикаго?
Говорит спокойно, даже заботливо. Лицемер.
– Все нормально, хорошо доехала, – отвечаю монотонно, моргнула, разгоняя слёзы. Одна всё-таки скользнула по щеке. – Я не обратила внимания на погоду. Вроде бы тепло.
– У тебя голос какой-то усталый, ложись, отдыхай, – сказал участливо.
Как он так может? Невыносимо слушать его спокойные слова.
Нет, я не скажу этого сейчас. Потом, когда вернусь. Хочу видеть его лицо, глаза.
– Когда у тебя встреча? – заботливо выясняет.
Конечно, у него есть чем заняться и без меня.
– Завтра в полдень, – отвечаю холодно, только он не чувствует.
– Ложись, выспись хорошо, не работай много, – какая забота.
Противно.
– Я не хочу спать, – отвечаю упрямо, с вызовом.
А он даже не понимает. Какой же он…
– Ну, займись чем-нибудь, прими ванну. Если хочешь, могу приехать, погуляем.
– Нет, нет, не нужно. Отдыхай от меня, – ответила торопливо.
– Я от тебя не устала.
Конечно, не устал, когда ему от меня уставать, он же меня почти не видит. Два коротких момента – утро и вечер. Это всё, что у нас есть. Но и тогда мы, словно выполняем обязанности, годами отработанные. Поставленные на автоматическое их выполнение. Никаких всплесков, бурных переживаний, никаких эмоций. Давно. Я даже не могу представить как давно. В какой момент наши пути разошлись каждый в своем направлении, уже не вспомню.
– Я почитаю дело, не волнуйся.
Я его успокаиваю. Чтобы он не волновался обо мне. Издевательство. Самое настоящее.
– Ну, хорошо, я тоже займусь делами. У нас сейчас бешеные дни, я прихожу и падаю без задних ног, – жалуется. Он мне жалуется. Невероятно.
Да, так и приходит. Почти верю. Устаёт. Но не от того, о чём говорит.
– Ты себя загонишь, ради Брига? – сочувствую.
– Я не могу иначе, столько вложено денег, я должен получить свои дивиденды. От этого зависит наше дальнейшее благополучие. Для нас стараюсь.