Чтение онлайн

— Мия! Сейчас же домой! — крикнул я из окна. Но Мия была единственным человеком, который осмеливался меня ослушаться.

Она смеялась и кричала: — Папа, смотри, какой снежок! — И тут же она разевала рот и ловила снежинки губами. Еще не хватало, чтобы горло заболело! Ну вот что за ребёнок, а? Тая вот сидит себе спокойно и клеит гирлянду, а эта! Шило в попе. Я спустился со второго этажа, в прихожей надел зимние ботинки и вышел на улицу. Погода и правда была чудесная. Снег золотился под ярким зимнем солнцем, а небо было такой голубизны, что прямо сказочное. — Ну-ка быстро домой! — Заорал я страшным голосом, но Мие

Она тут же запрыгнула на меня как обезьянка.

— Скоро Новый Год, — прошептала она мне на ухо, щекоча волосами. Я понес ее в дом. Она обнимала меня и довольно улыбалась. Все понятно — детская ревность. Мия не выдержала, что мы так долго с Таей сидели, она любит быть в центре внимания. Она папина дочка. И всегда умеет найти путь к моему сердцу, знает, что я ей все прощу.

На пороге стояла моя мама. Мия спрыгнула с меня и попыталась протиснуться мимо нее в прихожую, но мама стояла как часовой.

— Вот отморозишь мозг… — начала она выговаривать внучке.

— Не отморожу! — Мия отряхнулась, и под ней моментально образовалась маленькая лужица.

— Вот отморозишь мозг, — с нажимом повторила мама, — никто замуж не возьмет!

— Возьмет!

— Без мозга — не возьмет!

Аргумент про «замуж» был самым действенным, и бабушка его часто применяла ко внучкам. Они тут же становились шелковые.

— В этом возрасте они все мечтают о принцах, нарядных платьях и каретах, — объясняла она мне.

— Угу, — на меня эти разговоры нагоняли тревогу. Я даже и думать не хотел о будущем. Но дети росли, и приходилось размышлять. За кого их выдавать, — думал я. Что за «принцы» должны быть у них, чтобы они были счастливы? И вот сейчас опять, мама надавила на больную мозоль.

Я задумался. Я вообще не знал, как с ними потом, когда пойдут эти мальчики, эти встречи, поцелуи под окном. Бр-р-р! Черт, черт! А ведь это уже скоро может начаться, и потом они станут неуправляемыми! Я заглянул в комнату. Тая по-прежнему клеила, Мия уже переоделась в сухое.

— Доделайте сами, ладно, Тая? — сказал я дочкам и пошел посидеть в гостиную.

На меня внезапно надвинулась тоска. Вот эта женская тяга к любви, как она заметна уже у детей. Мне не хочется, чтобы они страдали. Две мои маленькие любови. Светленькая и темненькая.

Внезапно меня прошиб холодный пот.

Я вспомнил, как Марго вчера плакала, как это было неожиданно и как будто дергало меня за нерв. А позавчера Настя спрашивала про Новый Год. И тоже, кажется, расстроилась. Бли-и-и-ин. И все из-за меня. Они обе, кажется, чего-то ожидали. Не хочется быть свольчью в их глазах. А видимо, я такой и есть.

Две женщины, такие разные, одна черненькая, другая светленькая.

С одной я сплю, в другую влюбился. Надо что-то делать.

Что?

Поговорить с Марго, что расстаемся? И начать встречаться с Настей? Наверное, так правильно. Но что будет с Маргошей? И как это отразится на бизнесе? Страшно представить, что будет, если она разъярится и начнет делить акции, скандалить. Мне от одной мысли об этом стало плохо. Я в бизнесе жесткий человек, умею вести дела, но Марго не конкурент мне, и не хотелось бы наше сотрудничество заканчивать скандалом. Тем более, если бы не она, неизвестно, что бы со мной было сейчас.

Спокойней

Но, кажется, уже невозможно.

Настя запала в душу. Закрываю глаза — и сразу ее облик передо мной. Ее улыбка, ее сияющие глаза, ее упругая грудь. Она смотрит на меня так, как будто я самый лучший человек на свете. Так и дети на меня смотрят — папа самый сильный, папа всегда все решит. И у Насти в глазах такое же восхищение. Но не только оно. У нее во взгляде столько вожделения, что я еле терплю рядом с ней. Я точно знаю, какая она будет в постели, хотя у нас еще ничего не было. Но это знание как будто у меня внутри, как будто даже в памяти. Хотя это абсурд, но у меня ощущение, что я уже в нее входил. Нет, я точно не смогу ее забыть. И не хочу. Надо все решить. Эх, разрулилось бы оно как-нибудь само. Чтобы я мог жить с Настей, а Марго нашла бы себе какого-нибудь мужика.

Но вряд ли получится. придется резать по живому, и неизвестно, что получится.

Сначала поговорю с Марго, после Нового Года, а потом с Настей.

Решено.

В Новый год, ровно в двадцать четыре ноль ноль, я написал Насте сообщение: — Поздравляю с праздником. И очень рад, что этот год подарил мне тебя!

Она ответила сразу, тоже поздравила и прислала солнышко. Я хотел было с ней початиться, но одернул себя: не сейчас.

Вызвал такси (выпито было немало) и поехал к Марго. Через десять минут был уже у неё. Не успел поднести руку ко звонку, как дверь открылась. Я оторопел. Марго встретила меня при полном параде, в струящемся серебристого платье и с высокой причёской.

— Привет, не раздевайся, — с порога сказала она, — мы едем отдыхать. — М-м-м? После детского праздника, шума и галдежа, я хотел только одного — сбросить напряжение через секс и спать. И чтоб завтра спать до полудня и никуда не спешить. Вот это отдых. А она меня опять куда-то тащит!

— Съездим в "Огниво", потанцуем. — Куда? — Новый ночной клуб, недавно открылся! Поехали, я за рулём, почти не пила. — Ладно, — спорить с ней не хотелось, тем более она так расфуфырилась, что, если не поедем, не простит мне. Сожрет с потрохами, и даже косточки не выплюнет. Да и не хотелось портить ей праздник.

Мы сели в Ягуар и помчались. Площадь перед клубом была заставлена дорогущими автомобилями. Даже один Ролс-Ройс был, и несколько Тесла. «Вот же им всем дома не сидится», — подумал я, выходя из машины. Марго сидела на воительском сиденье, ждала, когда я открою ей дверь. Глаза её блестели от предвкушения тусовки. От недавней хандры не осталось и следа. Снова она стала прежней привычной Маргошей, которая всегда знает, что делает. Я подал ей руку и мы прошествовали в клуб.

— Бронировали? — обратился ко мне швейцар в парадном мундире 19-го века. — Да, — Марго назвала свою фамилию и швейцар, сверившись со списком, который он держал в руке, важно кивнул и пропустил нас. В гардеробной, больше похожей на зал для приёмов, уже висели меха — соболиные, песцовые, норковые. Молодой человек в зелёной с золотым ливрее помог Марго освободиться от длинной чёрной норковой шубы. Она сунула ему десять долларов в карман, и он, прижав руку к сердцу, поклонился. «Вышколены они тут», — отметил я про себя, но настроение от этого не улучшилось.