Чтение онлайн

— Ложись поудобнее.

— Ты вспомнил бывшую жену, да?

— Это тема не запретная, но неприятная.

— А дети у тебя есть?

— Нет, детей, слава богу, нет. Не успели.

— Конечно, ты сейчас будешь ее ругать, но я-то знаю, что в разводе всегда виноваты оба.

— Не собираюсь я...

Любе показалось, что, услышав звонок в дверь, он вздохнул с облегчением. Правильно, не­чего донимать человека вопросами, которые ему неприятны. Даже если он готов на них ответить. Что готов, это уже хорошо.

— Пиццу, наверное, принесли, — сказал I Стае, натянув джинсы.

—

Я выйду.

— Не надо. Лежи.

— Быстро они.

Не надевая рубашки, Стае выскочил в при-I хожую. Его не было несколько минут. Вернулся с высоко поднятой на вытянутых руках короб­кой.

— О ля-ля! Да здравствует жизнь! Да здрав­ствует пицца!

— Давай ее сюда, злодей! Есть охота. Пицца была не горячей, но теплой. Запивая холодной кока-колой вкусную еду, Люба мыс­ленно благодарила Клауса за хороший совет. Что сейчас не хватало для счастья, так это хорошо приготовленной пиццы. Стае потянулся за тре­тьим куском.

— Жить хорошо! М хорошо жить хорошо то­же... А странный, однако, разносчик.

— Почему странный?

— Буркнул что-то неразборчивое, сунул пиццу, схватил деньги и убежал. Необщитель­ный. По-моему, они должны вежливо улыбаться и деньги пересчитывать. А этот, кажется, очень удивился, что я вышел к нему полуголый, может, поэтому шарахнулся прочь. Что, я плохо выгля­жу с обнаженным торсом? — самодовольно спро­сил Стае и напряг бицепсы.

— Хочешь, чтобы я похвалила твои мышцы? Это к Люське. Она знгаток и любительница муж­ских бицепсов, к тому же сразу сказала, что ты симпатичный.

— Ну да? Что ж ты молчала!

— Поздно. Место занято. И, увы, ты проигры­ваешь ее мужчине по всем статьям. Включая зарплату.

— Для твоей подруги это имеет такое боль­шое значение?

— Зарплата или внешность?

— Ты сказала «увы».

— А ты обидчивый. И хочешь нравиться всем женщинам сразу. А этот разносчик был что, вы­сокий, красивый?

— Знаешь, у вас на площадке лампочка перего­рела. Или ее вывернули. Он был в бейсболке с длин­ным козырьком и в какой-то бесформенной одежде с эмблемой фирмы. Но ростом, кажется, выше ме­ня. Хотя мне в этом не легко признаваться.

— Ага! Комплексы! — обрадованно сказала Люба.

— Не выйдет. — Стае облизнул пальцы. — Давай сначала займемся твоими.

— Тебя дома не ждут?

— Ждут. Причем всегда. Но если я не приду ночевать, то это не очень удивит мою маму...

Утром ей стало не слишком весело. Вот он сидит за столом в ее кухне, пьет кофе, который, слава богу, у нее еще остался, ест гренки, приго­товленные ею из черствого батона и наполовину засохшего сыра. Что дальше?

— Что дальше, Стае? — спросила она вслух.

— Дальше? Возьмусь за этого Иванова.

— Мне почему-то кажется, что убийца Олега имел на него за что-то «большой зуб».

— Само собой! — рассмеялся Стае.

— Их пути где-то раньше пересекались. Оле­га и Ромео.

— Не можешь ты никак успокоиться!

— Кроме Интернет-кафе зайди, пожалуй­ста, в магазин «Чай, кофе». Он находится там же, рядом. В магазине сидит странная девушка с телефоном. Очень красивая девушка. Проверь, пожалуйста, у нее документы.

— Это еще зачем?

— Не знаю.

Просто посмотри документы.

— Вечером зайду! — поднялся с табуретки Стае.

Он сказал это, как само собой разумеющееся, чмокнув Любу в щеку.

— Не стоит.

— То есть как?

— По-моему, ты хочешь нравиться всем жен­щинам сразу. Я перед тобой не устояла. Можешь занести в актив и успокоиться.

— Ты серьезно?

— А зачем мы, по-твоему, легли вчера вече­ром в постель?

— Затем, что это естественно. И ты тоже это прекрасно понимаешь. Вчера понимала, по край­ней мере. Понимала, что я буду к тебе заходить, очень часто заходить поздно вечером, в квартире, кроме нас, никого нет, ты женщина, я мужчина, мы друг другу симпатичны, оба нормальной ори­ентации, оба свободны. Так что, нам все время от­ворачиваться, случайно друг к другу прикоснув­шись, и краснеть от любых двусмысленностей?

Глаза у него этим ясным майским утром были особенно синими. Люба даже отвернулась от этой раздражающей их яркости, стала зачем-то вы­тирать тряпкой плиту и не удержалась:

— Может быть, ты хотя бы соврешь, что лю­бишь меня?

— Вот черт! — Он даже ногой притопнул от злости: — Черт! Вечно эти женщины все услож­няют!

— Эти... — упавшим голосом повторила она.

— Люба...

— Уходи, Стае. Получил свое — уходи.

— Ну, как хочешь. Мне и в самом деле на ра­боту пора. Спасибо за завтрак.

— На здоровье.

Люба закрыла за ним дверь, потом не вы­держала, заглянула в глазок. Он топтался по ту сторону двери и, кажется, искал в кармане си­гареты. Да, точно. Их. Стае курит?! Это лишний раз доказывало, что она про него почти ничего не знает. И вдруг его лицо стало к ней быстро при­ближаться. Она отпрянула машинально, когда к стеклышку с той стороны прижался синий глаз. И глаз этот вдруг очень хитро ей подмигнул.

«Сергей Иванов. Сергей Иванов, — напряжен­но думала Люба. — Кто он такой, черт возьми? Враль, каких свет не видывал, или несчастный человек?»

Вечером она с нетерпением открыла почту.

КОМУ: Доктору

ОТ КОГО: от Иван Иваныча

ТЕМА: домашнее задание

Я не только позвонил этой девушке, но и при­гласил ее в ресторан. В очень дорогой ресторан. Не думайте, что я делаю это часто: хожу по рестора­нам. Признаюсь, как доктору: очень редко. А те­перь, как самому близкому другу: почти никогда. Слово «почти» можете опустить, это всего лишь маленькая лазейка для моего огромного самолю­бия.

Ну вот, вы довольны моей откровенностью?

Кстати, это тоже один из моих комплексов: ком­плекс дорогих ресторанов. Дело в том, что я вырос в бедной семье. Мы даже в кафе с родителями ни­когда не заходили, когда гуляли по городу. Обычно покупали горячие пирожки на уличных лотках. Мы никогда не пользовались за столом ножом и вилкой одновременно. У нас это было не принято. Ложкой, милый доктор, преимущественно ложкой. Ну и вил­кой иногда тоже. А ножи в нашем доме были только столовые. Так откуда чему взяться?