Любовь викинга
Шрифт:
Она стиснула кулаки. Бранд должен одержать победу, но как? Еще один миг — и он умрет.
Она рванулась было к нему, но Этельстан остановил ее, схватив за запястье.
— Это не ваша битва. Какая разница, кто победит. Все норманны одинаковы.
— Пусти! — Она никак не могла высвободиться. — Это моя битва. Я не позволю Бранду Бьернсону умереть. Я люблю его. Отпусти меня, Этельстан.
Обернувшись, Хререк шутливо отсалютовал ей мечом. Потом снова занес его над головой и рывком опустил, но Бранду удалось увернуться.
— Умоляю тебя, — прошептала она.
— Нет! Я не пущу
Схватив кинжал, он бросился вперед. Не в силах смотреть на это, Эдит упала на колени, зажав руками рот.
Время будто остановилось. Она смотрела, как лезвие меча медленно приблизилось к Бранду, как Этельстан, сжимая в руках кинжал, с криком настиг Хререка, а тот, круто развернувшись, парировал его удар и с размаха полоснул мечом. Этельстан упал.
Хререк отразил нападение. С легкостью, почти лениво. Отшвырнув кинжал в сторону, он со свистом рассек воздух мечом. Эдит знала, следующий выпад будет фатальным. И в это мгновение Бранд перекатился вправо, дотянулся до своего меча и пронзил им Хререка.
Норманн замертво рухнул на землю. Поднявшись на ноги, Бранд извлек из его обмякшего тела меч и, обтерев его о весеннюю траву, убрал в ножны таким отработанным движением, что стало ясно: прежде он проделывал это сотни раз. По его плотно сжатым губам Эдит поняла, что он потрясен и растерян. Скорчившись на земле, она ждала, когда он справится со своим потрясением.
Воины из его дружины пленили выживших разбойников и принялись собирать тела своих павших товарищей, готовясь к погребальному костру. Однако к Хререку никто не осмеливался приближаться.
— Я обязан тебе жизнью, Эдит, — произнес Бранд, подходя к ней и помогая подняться. — Своим криком ты спасла меня, да и всех остальных тоже. И благодаря тебе мне удалось одолеть Хререка.
— Не мне ты обязан, — ответила она, едва держась на ногах. Ей хотелось броситься к нему и ощупать его всего, проверить, не ранен ли он. Но после всего случившегося она не смела. — Тебя спас Этельстан.
Бранд взглянул на распростертого на земле слугу. На его губах выступила кровавая пена. Бранд знал, что это значит. Скоро Этельстан умрет. Он повернулся к Эдит, гадая, осознает ли она, что конец близок.
— Ему я обязан не меньше, — проговорил он, опуская голову. — Я окажу ему все возможные почести.
— Теперь ты освободишь его? — В ее глазах мерцали слезы. — Он всего лишь тень прошлого. Он может взять новое имя и верно служить тебе.
— Если б я только мог, — вымолвил он.
— Все ты и твоя дурацкая честь! Есть вещи в тысячу раз важнее чести!
— Эдит… — Он обнял ее за плечи, до сих пор потрясенный тем, как отважно она бросилась на его защиту. Эдит не была похожа ни на одну из его бывших женщин. А он обидел ее — и словом, и делом, — и теперь не заслуживал чести быть с нею. — Он умирает. Он отдал за тебя свою жизнь.
— За меня? — Ее глаза распахнулись. — Но он спасал тебя.
— Как и я, он понял, что
ты неминуемо погибнешь, если попытаешься помешать Хререку. У тебя много талантов, Эдит, но ты не воин. Против Хререка у тебя не было ни единого шанса.Ничего не ответив, она опустилась на землю рядом с умирающим и положила его голову себе на колени.
— Леди Эдит, я хотел рассказать вам… — Этельстан закашлялся.
— Тише, не надо ничего говорить. — Она приложила палец к его губам. — Не трать силы. Твоя семья нуждается в тебе.
— Миледи, я все равно не жилец. Я давно это знаю. Моя старая рана в плече загноилась и не заживает.
— Этельстан, ты не можешь знать наверняка.
Подняв ослабевшую руку, он указал на Бранда.
— Я ошибся, оговорив лорда Бьернсона. Для меня все норманны на одно лицо. Его противник… это он был тем человеком с топором. Это он нарушил перемирие.
— Спасибо за твои слова. — Эдит склонила голову. — Сердцем я всегда знала, что лорд Бьернсон невиновен. И я рада, что и ты теперь это понял. Вся вина лежит только на одном человеке, и этот человек Хререк.
— Я в неоплатном долгу перед вами, — сказал Бранд, преклоняя перед ними колена. Если бы Эдит не закричала, предупреждая о нападении, если бы Этельстан не бросился ему на помощь, то это он лежал бы на земле и умирал. Ревность и гнев ослепили его, когда он обвинил их в предательстве. Испугавшись своего чувства к Эдит, он воспользовался ее поступком, чтобы вбить клин в их отношения. — Этельстан, ты уверен в своих словах?
— Я сам все видел… — Он опять хрипло закашлялся, не в силах договорить.
Конец его был близок, но Бранд понимал, что есть вещи, много важнее того, что случилось в том далеком сражении. Этот человек возвратился ради своей семьи.
— Я обещаю заботиться о твоем сыне, как о своем собственном. Он ни в чем не будет нуждаться. Я воспитаю его храбрым воином.
На губах бывшего мятежника промелькнула слабая улыбка.
— Ничего другого мне и не надо. Считай, что твой долг уплачен.
Его глаза закатились, тело несколько раз сотрясли конвульсии, и Этельстан затих. Наклонившись, Бранд прикрыл ему веки.
— Эдит? — Он бережно тронул ее за плечо. — Все кончено. Он умер.
Одинокая слеза скатилась по ее щеке.
— И что дальше? Мне разрешат похоронить его в поместье? Этельстан достоин того, чтобы упокоиться рядом со своими предками.
Бранд отнял голову Этельстана с ее коленей и сложил руки покойного на груди. Павший воин выглядел до странного умиротворенным. Наверное, в другом месте и в другое время они стали бы хорошими друзьями.
— Хочешь, вернемся в Брекон, Эдит? — мягко спросил он. — Отвезем его тело сами. И забудем обо всем, что случилось.
Она встала и отошла от него. Ее плечи поникли. Решение было за ней, и он молча молился, чтобы она согласилась.
— Нет, — произнесла Эдит, поворачиваясь к нему. Расправив плечи, она вскинула голову — невыразимо прекрасная, несмотря на перепачканное грязью лицо. — Я не смогу забыть этот день. Мы обязаны поехать в Йорвик и доложить обо всем королю. Но я настаиваю, чтобы Этельстана похоронили на церковном дворе, чтобы сын мог навещать его могилу. Это возможно устроить?