Лууч
Шрифт:
Сознание внезапно пришло во время падения. Почему интересно не всегда удается поймать тот момент, между потерей и включением сознания в обычный режим, и обычный ли режим, есть у безграничного сознания вообще, какой нибудь режим? Приняв во внимание факт падения, я не мог понять, сверху ли вниз я падаю или наоборот. По всему выходило что наоборот. Картинка словно размазанная с местом у костра и тремя спящими телами овеялась мутной полупрозрачной пеленой, я вывалился из нее и падал вверх, смотря на мирно сопящих друзей, только сейчас я понял, ведь они мне действительно настоящие друзья. Падать в ночное небо это интересно, но, сколько продлиться такое падение и не вывалюсь ли я в открытый космос, это было самое интересное. Вот еще любопытное наблюдение, карта звездного неба здесь весьма различная по отношению к нашей, и это мягко сказано. Вероятней всего она на корню другая, это лишь мое воображение ищет сходства, ведь в жизни часто встречаются сходства среди вещей, людей, событий, или это наше кропотливое умонаблюдение стоит за всем этим, а в действительности все иначе.
Тело мое повернулось в процессе осмысления, стороны падения в небо и в результате произошедшего поворота, я наткнулся на другой вид. Вместо звезд, надо мной, в зеркальном отображении, я увидел огромный, безграничный, темный, претёмный остров леса. Основанием ему служили
Сориентировался на месте, понял, нахожусь в низине, будто своим приземлением искусственно его создал, промял так сказать, хорошо хоть сквозь землю не провалился. Раз поспать не удалось, пошел между темно-синих стволов сосен и черных елей в сторону наибольшей возвышенности. Сколько бы времени я не шел, возвышенность по-прежнему оставалась непреодолимой. Подъем на холм занял массу времени. Темная луна не спешила уходить за ночной горизонт, освещала мой путь. Впереди меня немного раскинулась в стороны растительность, я взошел на лесную поляну и ясно увидел хорошо освещенную луной, внушительных размеров, длинную лестницу, уходящую вверх. Стремительно шагая, направился к ней, она манила своей грандиозностью нерукотворного исполнения. Вырастала прямо из земли, корни, деревья, ветки, кустарники и трава плотно переплетались, образуя ассиметричную, широкую лестницу с разными по высоте и ширине ступеньками, местами были перила из плотно облепленных зарослей вьющихся растений. На подступах к самой первой ступеньки, освещение резко пропало и округу, окутал густой, обильный мрак. Тьма застила все вокруг и среди нее заслышался нарастающий истерический ведьмин смех. Меня пробрало, но я отнюдь не растерялся, а потер медальон на груди и он вспыхнул ярким изумрудным светом, в световом пятне я уже не увидел желанной лестницы, сколько бы ни рассматривал тьму, беспощадно съедающую свет от моего единственного источника. Смех снова донесся из темноты, мурашки покрыли мое обостренное на готовность и восприятие тело. Под ногами, что-то захрустело и здесь, я обнаружил, что сломал каблуком сапога, старый череп, и вообще стою на костях, усеявших всю землю вокруг. Ведьмин смех продолжал доноситься, а потом резко затих. Краем глаза я отметил, как что-то быстро приближается слева сзади, резко развернулся, никого. Еще движение, на этот раз с другого бока. Разворот, никого. И тут я отметил стремительное движения в мою сторону, прямо за спиной, дождался, когда оно приблизится, чуть ли не в упор, сделал полукруг, смещаясь попутно в сторону и выхватывая меч правой рукой, приготовился сделать рубящий удар или отразить атаку. Не успел. Зато когтистая пятипалая лапа пронеслась мимо и рванула лишь пополам самохвата, вместо моих живота и внутренностей. Остановился, затих, уловил новое движения с правого бока, чуть позади, резко развернулся и на опережение рубанул мечом в район головы. Послышался тонкий звук рассеченного воздуха и мощный, звучный удар длинного посоха по гарде. Невероятная сила удара выбила меч из моей руки, и он благополучно улетел за порог между светом и тьмой. В этот же момент перед моим взором, мелькнула острая, дряблая пятерня, с широким рукавом и капюшоном от темно-серого савана, и я на одних только инстинктах выхватил левой рукой кинжал, присел, уходя от замаха в сторону моей шеи и головы, одновременно полоснув со всей силы противника. Жуткий визг женского происхождения плеснул мимо меня, вместе с багровой струей упавшей на земь, зашипели окроплённые черепа и кости, будто на них вылили кислоты, да упала седая, отрезанная прядь спутанных волос. Схватка молниеносно закончилась. Все закончилось.
Округа озарилась ровным, холодным лунным светом, воцарилась тишина, пропали человеческие останки, вместо них я стоял посреди корней и упавших шишек. Прошелся вокруг себя глазами, озираясь в поисках раненного и потому вдвойне опасного противника. Неподалеку в траве, мерцал голубым светом луны, мой меч. Крепко сжимая кинжал, подошел к своему обороненному в схватке оружию, осторожно присел, оглядываясь, поднял, убрал в ножны. Правую кисть слегка ломило. Подошел к первой ступени желанной лестницы, постоял, прислушиваясь, больше к своим ощущениям, чем к ушам. Внутренне чутье говорило, что опасность временно миновала, спокойно сделал шаг на первую, затем вторую ступень, убрал кинжал.
В целом, взбираясь по ступеням вверх, обошлось без особых происшествий. Разве что пришлось хорошенько попрыгать, и применить весь свой богатый опыт полазейства по деревьям. Спустя несколько часов, порядком запыхавшись, я достиг вершины. Невообразимая высота, на которую я забрался, превосходила все мыслимые и немыслимые высоты гор, в которых мне доводилось бывать. Виды на безграничный темный лес, окружали со всех сторон. Верхняя точка, которую я достиг, представляла собой некоторое плоскогорье, не имеющее под собой никакой порядочной точки опоры, кроме восходящей к нему, условно названной мною лестницы. Края плотного участка земли обрастали невиданной красоты плодовыми деревьями, с неизвестными, но вкусно пахнущими плодами, в целом создавая сладкое благоухание на всей вершине. В центре ни за что, не держась, витало в воздухе несколько десятков ступеней, состоящих только из корней, немыслимо переплетенных друг с другом, они вели к высоко висящему над самой последней из них крупному кристаллу. Я сделал шаг на первую из ступеней, как вдруг она внезапно
отсохла и сломалась прямо под моей ногой. Кристалл мерцал и переливался радужными бликами, манил к себе и вызывал острое желание прикоснуться к нему. Желанию обладать им я даже не смел, придаваться, из за внутренних, неизвестной природы побуждений.Я отошел на самый край, равнины, и сделав несколько глубоких вдохов, рванул, что было силы вперед, запрыгивая сразу на вторую ступень. Ступени, по мере моего касания с ними, отсыхали после каждого моего шага и тут же ломались, как и в случае с самой первой из них, обломками падали вниз. На седьмой ступени моя скорость подъема упала, по отношению к скорости разрушения точек опоры и я поднажал что есть сил. Последние две ступени вообще моментально растворились в воздухе, только я их коснулся, но я успел уловить короткий миг твердой опоры и прыгнул со всей прыти вверх, словно от этого зависела моя собственная жизнь. Изогнулся в полете подобно дикой крупной кошке, а потом выпрямился, всем позвоночником в одну линию, максимально придав своему телу длины. Вытянул вверх правую руку и на излете уцепился кончиками пальцев, в восхитительный кристалл, будто я та же хищная кошка, схватившая из последних сил, свою добычу когтями после долгих месяцев голодания.
Экстаз, полученный мной от удерживания кристалла за основание, переполнил величайшей радостью все мое естество и наполнил волнами эмоций и счастья. Свет луны прошел сквозь кристалл, зашел внутрь меня, и я скорее прижал его к груди и плотно обхватил двумя руками, от полученного восторга слезы брызнули из моих глаз. Все разом исчезло, и я непродолжительное время оставался висящим в состоянии близком к невесомости. Вокруг вспыхивали вспышки света и развертывались бури ветра. Меня била крупная дрожь, попеременно с сильной вибрацией идущей изнутри меня наружу и снаружи внутрь меня. Но я не смотрел, а лишь догадывался о них, сквозь неплотно притворенные веки, да ощущал лицом и особенно одеждой сильные воздушные порывы. Когда сильный ветер поутих, а вспышки постепенно прекратились, я осторожно приоткрыл веки. Первым я увидел, при дневном, но весьма тусклом свете, круг белой золы, обугленные головешки по ее краям, костер, что мы разожгли, перед тем как лечь спать. Вокруг неизменно каштаны, а Головуса и Софикеса, поблизости нигде не нет, даже трава не примята оказалась, там, где они должны были лежать. Не могли же они простой уйти.
Лежа калачиком, в руках, я по-прежнему, держал кристалл и бережно прижимал его к груди. Разогнулся понемногу, встал, посмотрел по сторонам еще раз, глянул на кристалл. Не поверил своим глазам, вместо выразительной, прозрачной, прекрасной друзы с одним самым выдающимся и крупным кристаллом в ней, я держал обычный серый камень, точно таких же, формы и размера. Тех самых эмоций он конечно тоже не вызывал, потому меня одолело легкое замешательство, но я не растерялся, осторожно положил его на траву рядом с бывшим костром и пошел пройтись по округе, поискать своих пропавших спутников. Внутри меня, до сих пор теплилось то радостное чувство приобретения, так быстро ставшее заветным, кристалла. Эта и подобные мысли занимали меня целиком, так что, продолжив углубляться в лес, я особо не переживал временную утрату своих спутников.
Друзья найдутся, никуда не денутся, следов только их нигде не видно, с этим уже сложнее будет, ну да ничего и не такое случалось. Следов пока не видно, искать надо лучше, разве бывает такое, чтобы кто то или что то бесследно исчезал. Скорее нет, чем да. Искать надо лучше, чем сейчас и займусь. Вот, например, следы, похоже на крупного грызуна, не то что нужно, ищем дальше. Вот, что тут у нас, крупное весьма, как бы, не волчий след, похоже очень, идем дальше. Вот, похоже на след от сапога, но это только на первый взгляд, внимательнее присмотреться, и станет видна особенность естественной лужицы, от очень старого следа, какого-то копытного. Идя от следа к следу, я прилично углубился от места нашей первой ночевки. Хотелось есть, но я ничего съедобного в округе не нашел. Одна особенность поразила меня больше всех остальных, стволы деревьев стали гораздо больше в обхвате, и в несколько раз длиннее в высоту. Сначала мне показалось, что это мои размеры тела уступают деревьям, но это заблуждение быстро развеялось, стоило мне увидеть знакомые мелкие белые цветы. Точно такие же белые бутончики, с ноготь каждый, я встречал их при самом заходе в лес, они росли тут повсеместно, похожи на альпийские ландыши, только листва совсем другая и растут ближе к земле. Уменьшился не я, деревья стали больше и выше, через еще некоторое время, стволы деревьев с огромными кряжистыми корнями, мне приходилось обходить по весьма большому радиусу. Насколько они станут больше и выше, в дальнейшем, мое и без того воспаленное воображение, уже не могло представить, но предположения не подтвердились, видимо я зашел достаточно глубоко. Самое, пожалуй, весомое дерево, визуально имело радиус ни как не меньше семи или восьми ярдов. Могу себе представить, сколько понадобится человек, чтобы взять такое дерево в кольцо из рук.
На меня уставился, чей-то спокойный взгляд. Я, рассматривал сверх могучие деревья, а кто то рассматривал в этот момент меня. Не шевелясь, я плавно повел глазами на силуэт, где заметил ореховые глаза. Немигающий взгляд, потерял ко мне интерес и повернул голову вниз к траве, это был огромный олень, он наверно ни разу не видел человека, и я своими скромными размерами не представлял для него никакого интереса. Длинные витиеватые рога покачнулись и он легко, легко, пошел дальше, по своим оленьим делам. Высоко-высоко, голосили неизвестные, крупные и мелкие птицы. Я дышал тише, как только мог и ступал мягче обычного, крадучись по мягким мхам, одинокого боясь пошатнуть равновесие и гармонию, любыми небрежными звуками. Мне удавалось, как это редко бывало раньше, по-настоящему стать частью природы, слиться с ней и не нарушать ее не зыблемый покой. Чувство внутреннего умиротворения зашкаливало, даже сел от удовольствия там где стоял, настолько хорошо никуда не торопится, никого не искать, ни кого не спасать. Ну да я размечтался, встал, прошелся немного и обомлел от увиденного. Прямо передо мной росло то самое крупное дерево, с плотно-переплетенными стволами, под навесом плотных веток и листьев. Под ним, я когда то давно, впервые переночевал в этом мире, а прямо под ним, знакомые орехо подобные плоды, тускло оранжевого цвета в бордовую крапинку, по размеру и форме со знакомый мне с детства лимон. Вот откуда эти внезапно охватившие его чувства спокойствия и безмятежности, обнял знакомое дерево и сознание прояснилось.
Пробыл там некоторое время, словно очень давно путешествовал по дальним странам, а потом вдруг вернулся в родной дом, подумал, ведь это, пожалуй, одно из самых прекрасных чувств. Съел один плод, его оказалось более чем достаточно, чтобы насытится, несколько убрал за пазуху, для Головуса, а точнее для его жены и дочери. Прилег немного отдохнуть под его кронами, а заодно укрыться не на долго от прямых солнечных лучей и не заметил, как уснул под ним.
– Спит еще, не буди, все равно солнце пока не поднимется, не пойдем.
– Узнал я голос Софикеса.