Лучи другого солнца
Шрифт:
— Аделаида, — представилась она, тщательно проговаривая каждый слог. Видимо, предваряя просьбу его повторить, которую она получала каждый раз при знакомстве. — Кратко можно Адель, Ада, Дела, как угодно.
— А тебе как больше нравится? — спросила Зара, прижимаясь к стене и позволяя девушке юркнуть вместе с чемоданом в спальню.
— Вообще больше нравится, когда зовут любовью всей своей жизни, —отозвалась та. — Но если зовут есть, то неважно. Откликаюсь на любое!
— Буду иметь в виду, — усмехнулась Зара. — Первый раз здесь?
Адель кивнула, а Зарина натянула улыбку, скрывая легкое разочарование.
Грустно? Странно? А Зарине нравилось. Она называла это эффектом пассажира. Приезжая в лагерь, ты будто оказываешься в поезде. За окном, как и дома, все так же мелькает дорога жизни, но только здесь ты не следишь за ней. Всю ответственность сбрасываешь на водителя поезда, облегченно выдыхаешь и какое-то время живешь в крошечном уютном мирке — за дверями купе, в стенах корпуса. И в этом мире для тебя нет никого, кроме соседей-пассажиров. Вы вместе, пока вам по пути. Но стоит поезду доехать до одной из станций, как вы расстанетесь. У каждого ведь свой пункт назначения, и вряд ли кто-то будет менять его из-за мимолетного — пусть даже и весьма приятного — знакомства.
Но это все позже. А пока ты сидишь в купе в окружении ребят-пассажиров и думаешь: «Эти люди больше никогда меня не увидят. Мне можно не бояться того, что они обо мне подумают, что скажут, что сделают потом. Можно вообще не думать об этом пугающем „потом“ и жить сейчас. Жить мгновениями! Эмоциями!»
И ты живешь. Дружишь, смеешься, влюбляешься, плачешь. Ты Живешь.
За это я и люблю лагеря.
Зара опустилась на постель. Внизу что-то скрипнуло. Девушка удрученно вздохнула.
А вот за это — нет. Мне хоть раз может достаться нормальная кровать, а не рояль с подушкой?!
— Представляешь, приглашение буквально за две недели до смены пришло! — произнесла Адель, вскидывая брови. Одна из них была рассечена надвое маленьким шрамом. — Сказали, заметили на конкурсе чтецов. Я тогда на сцене в обморок свалилась. Сложно было такое не запомнить! — засмеялась девушка. Достав из чемодана ободок с лисьими ушками, она кинула его на тумбочку в прихожей. Прикрепленные к нему колокольчики шмякнулись об стенку и обиженно зазвенели.
В обморок? О, это нормально для первого проявления дара.
— А я подавала заявки несколько раз, но, похоже, мою способность посчитали стоящей только в этом году, — призналась Зара. — Хотя, знаешь, мне самой она все еще кажется бесполезной.
— Почему это? — нахмурилась Адель, оторвавшись на секунду от складывания футболок в стопку. Та уже, как Пизанская башня, покосилась от их количества. — Разве ты ее никак не применяешь?
— Применяю, но, по-моему, этого мало. Способность должна
приносить пользу. Как мне самой, так и окружающим. А какой прок может быть от умения записывать слова, не касаясь бумаги? Только если экономить время… Но в масштабах Вселенной это же ничтожно мизерная польза. А от одаренных всегда ведь ждут грандиозных свершений, — Зара состроила недовольную мину.— О, так ты быстро пишешь? — спросила Адель, по-своему поняв слова Зарины. — А что пишешь? Стихи, рассказы?
— Да нет, я… Просто пишу.
— А, увлекаешься каллиграфией. Круто! — восторженно подскочила на месте Адель. Стопка футболок рухнула на пол, и девушка принялась их собирать, при этом не переставая улыбаться. — Всегда хотела научиться писать красиво, но с почерком мне не повезло… Я, кстати, стихи пишу. Могу прочитать, хочешь? — Зара неопределенно повела плечом, и Адель, приняв это за знак согласия, загорелась еще больше. — Сейчас только повешу Ди Каприо в шкаф. Смотри, какой очаровашка!
— Ага, — скользнула Зарина взглядом по принту на футболке. — А кто это?
— Кто? — изумленно выпучила на нее глаза Адель. — Ты не знаешь кто такой Ди Каприо?! — с гротескным ужасом прошептала она.
— Нет, — неуверенно дернула уголком губ Зара, предчувствуя разнос от фанатки какого-то, видимо, очень популярного, но не в ее кругах, певца или актера.
— О боги! Это же святая всех святых! Он в же в «Титанике» играл. И в фильме «Волк с Уолл-стрит». А еще в «Великом Гэтсби». Ну? Знаешь?
— Н-нет, — выдавила Зара. — А у тебя какая способность, если не секрет? — решила перевести она тему.
— Мой талант? — отозвалась Адель. Она отложила вещи в сторону и выудила из чемодана пеструю коробочку. — О, я умею видеть будущее, — заговорщицки протянула она и бросила Заре колоду таро. — Вытяни одну карту.
Зарина недоверчиво покосилась на коробочку, упавшую на кровать, но все же сделала, как попросила Адель. Рубашку карты, которую она вытащила, покрывал узор из темных пятен.
— Это от прокаливания, — пояснила юная гадалка. — Переворачивай.
Зара послушно перевернула карту. Глянец блеснул на солнце и открыл лицевую сторону. Оттуда на Зарину смотрела статная женщина в длинном лиловом платье. Темные волосы спадали с открытых плеч и рекой уходили вдаль. Концы вожжей, которые она держала в руках, растворялись в огненных гривах двух скакунов. Кони тянули за собой золотую колесницу.
— О, Колесница! — заглянула Заре через плечо Адель. — Как правило, эта карта выпадает целеустремленным людям, жаждущим найти себя. Энергичным и оптимистичным, охотно познающим окружающий мир и всегда желающим найти в нем что-то новое.
Покрутив карту в руках, Зара чуть слышно усмехнулась.
— Предвещает заметный скачок вперед, — продолжала Адель с видом знатока. — Первый шаг на пути к масштабным свершениям. Возможно, тебе придется взяться за какое-то новое дело, но не переживай, в нем ты обретешь успех. Освободишься от проблем, оставив прошлое позади, и перейдешь на следующий жизненный уровень. Откроешь для себя новый мир!
— И это все по одной карте?
— Нет, я еще считала твою ауру и проанализировала расположение планет в день твоего рождения, — с напускной серьезностью ответила Адель. — Половину доложил мне Марс в Юпитере, остальное — Венера в Сатурне.