Чтение онлайн

Около полудня батальон Аугусто занял Эль Педрегаль, важнейшую высоту, которая господствовала над ключевыми позициями этого участка.

Около часу дня перестрелка смолкла. Наступило предгрозовое затишье. Солнце на совесть позолотило пейзаж. Все стихло. Потянул бриз. Шевельнул кисточки на шапках солдат, пошелестел листьями, пригнул высокую траву и нежно, словно легкое перышко, затих на земле.

К концу дня противник предпринял яростную контратаку. Высота Эль Педрегаль еще освещалась солнцем. Это был округлый холм, издали походивший на женскую грудь. Свет струился, как золотистая парча,

местами разодранная грубой настойчивостью взрывов. Но вот золотистый покров был сдернут начисто, и высота осталась голой, чуть посинелой, как грудь мертвой женщины. А потом Эль Педрегаль вообще исчез в облаках дыма и земли. Солнце еще держалось на волокнах света, будто его опускали в гигантской золотой сети. В сверкающих ее нитях сновали черные, белые, рыжие птицы. Птицы большие и маленькие, которые тревожно стремились в тень. Как если бы они бежали от огненной кольчуги, от людской жестокости.

Эль Педрегаль озарялся свинцово-фиолетовым блеском разрывов. Оттуда доносился непрерывный грохот. Потянуло холодом. Ночь наплывала темным шквалом, таща по небосводу гигантские тучи. День утекал сквозь щель горизонта. На высоте царило мрачное молчание. Всех тревожила участь товарищей.

С наступлением ночи обстрел прекратился.

Аугусто и Патрисио пристроились к полевой кухне, которая отправлялась на Эль Педрегаль.

— Я остаюсь, — сказал Луиса.

— Остаешься? А что скажет командир? Мы же должны ему доложиться.

— Оставь ты меня в покое, Гусман. Я сам знаю, что делать.

— Смотри не влипни!

— Я? Не валяй дурака! Конвоем командовал Родригес.

— Надеюсь, с пути не собьемся, — сказал он.

Из всего конвоя только он один побывал утром на позициях. Кроме Родригеса, дороги никто не знал.

— А что, если не найдешь? — спросил Патрисио. Родригес обрисовал опасность, грозившую им в любом случае:

— Либо мы попадем в лапы противника, либо наткнемся на собственные передовые посты. И в том и в другом случае, возможно, придется пострелять…

— Значит, нам предстоит небольшое развлечение!

— Ладно, ладно, не волнуйся! Ручаюсь головой, с пути не собьемся, — смеясь, успокоил его Родригес.

Аугусто взглянул на спокойное, мужественное лицо Родригеса. Ему нравились жизнелюбие и уверенность этого парня. Он и сам понравился ему с первой же встречи, и тогда Аугусто решил: «Нет, Родригес не может погибнуть!» Вера в это была глубокой и необъяснимой. Ну, а если Родригес не должен погибнуть, то не должен погибнуть и он, Аугусто!

Тронулись с наступлением темноты. Небо было окутано тучами, и тьма стояла непроницаемая. Аугусто и Патрисио буквально приклеились к мулам. Оба боялись. Они совсем не были уверены, что Родригес не собьется с дороги.

Мулы двигались быстро. Поспевать за ними было трудно, да еще когда идешь почти на ощупь. Спотыкались, падали, сквернословили. Патрисио начал отставать.

— Давай, давай! Если замешкаемся, конец! — подбадривал его Аугусто.

— Иду, иду! — задыхаясь, шептал Патрисио. — Ребята! Неужто вот так, словно психу, и придется пробегать всю войну?

Конвой начал растягиваться.

— Эй! Обождите! — крикнул Аугусто.

— Давай поторапливайся! — отвечали ему.

— Патрисио, наддай!

— Больше

не могу, дружище!

Конвой ушел далеко вперед. Кричал Аугусто. Кричал Патрисио. Никакого ответа. Перепугавшись, они бросились бегом. Споткнувшись о камень, Патрисио упал.

Аугусто остановился.

— Что с тобой? — спросил он сердито. Вернулся назад.

— Здорово ушибся?

— Да нет, кажется, ничего, — сказал тот, подымаясь. — Вроде подвернулось что-то в щиколотке. Ну-ка… Нет, ничего. Пошли. — И он заковылял.

— Бежать можешь?

— Да, да, давай.

Двигались рывками. Проваливались в какие-то ямы, падали.

— Больше не могу, дружище, — вздохнул Патрисио. — Иди один.

— Не говори чепухи!

— Родригес! — крикнул изо всех сил Аугусто. — Родригес!

— Что-о-о-о? — ответил ему далекий голос.

— Обождите-е-е-е!

Родригес приказал остановиться и подождать отставших. Патрисио ухватился за хвост мула.

— Уж теперь-то, ребятки, хвост меня вытащит. Солдаты засмеялись.

Шли еще довольно долго. Двигались молча, осторожно, тревожно прислушиваясь. Темнота сделала тишину еще более зловещей.

— Слава Испании! — выкрикивал время от времени Родригес.

Никто не отвечал.

— Послушай, ты… — начал было Аугусто, когда вдруг его перебил Патрисио.

— Свет!

Вдали блеснуло что-то синеватое.

— Похоже, фонарь, — рассудил Родригес. — Отлично, двигаемся на свет, а там… будь что будет!

Прошли еще несколько шагов.

— Это костер, — сказал Родригес.

Сердце Аугусто колотилось. «Дозор? Быть может, они нарочно подпускают поближе?» Но вслух он ничего не сказал.

Костер уже был совсем рядом. Аугусто набрал воздух и решительно крикнул:

— Э-э-э-э! Какой батальон?

В ответ услышали номер своего батальона. Патрисио обхватил солдата за шею и прижал к груди.

— Дружище! — громко, с облегчением вздохнул.

— Уф! Ну и минутки пришлось пережить, — сказал Аугусто.

На косогоре, возле костра, лежали раненые вперемежку с убитыми. Аугусто увидел Ледесму, который кого-то перевязывал.

— Ну, как дела?

— Сам видишь!

— Потери большие?

— Больше сорока человек. Лейтенанта Переса уложило на месте. Прямо в висок. Тяжело ранены капитан Маркес и капитан Комас. Оба осколками. Один лейтенант и три сержанта ранены легко. Убитых десять человек.

— Да, паршиво!

Медленно побрели дальше. Раненые стонали, ворочались. Вытянувшись в струнку, лежали мертвые. Дрожащий свет костра делал эту картину еще более тягостной. Полсотни изуродованных тел, подсвеченных пляшущими отблесками тусклого пламени.

Командир встретил конвой радостно. Солдаты предложили ему и находившимся с ним офицерам табак. Все они уже несколько дней ничего не курили.

КП помещался в хлеву, развороченном снарядами. Снаружи доносился стук саперных лопат и голоса офицеров, сержантов, капралов, отдающих команды. Ожидалась новая контратака. Стаскивали камни, пытались вырыть окопы в каменистой почве. Доносились далекие стоны раненых.

Загон освещали два огарка, прикрепленные к ящикам из-под боеприпасов. Сидевшие вокруг очажка командир батальона и офицеры оживленно болтали.