Чтение онлайн

Итак, версия следствия — техническая неисправность геликоптера. В воздухе у машины разрушился ротор несущего винта. Правда, негласно в полиции журналистам сообщили: в деле имеется улика эту точку зрения, если она найдет свое подтверждение, начисто опровергающая. Криминалисты не исключают подрыва ротора в полете с помощью миниатюрного взрывного устройства. Некоторые признаки указывают на это. Однако в результате пожара обломки настолько деформированы, а частично — расплавлены, что всерьез говорить о том, будто удастся собрать доказательную базу для альтернативной версии, — преждевременно.

Во

всяком случае, никого из посторонних на аэродроме во время подготовки винтокрылой машины к полету, охрана не засекла. Ничего не дал и опрос обслуживающего персонала. «Так что, скорее всего, дело закроют по причине «технической неисправности», — резюмировал автор заметки.

…Состава преступления в действиях медсестры, сопровождавшей группу больных психоневрологической клиники, часть из которых погибла, не обнаружено.

…А это что? И какое отношение имеет к катастрофе? А-а, понятно! Женщина, пациентка клиники, погибла под обломками вертолета. И она многие годы вела дневник. Вряд ли это интересно. Ирена, поднявшись с кровати, подошла к корзине для мусора и бросила туда ставшие ненужными газеты.

А вот чек, оставленный экспансивной Эльдази, — вот так идея! — она перешлет в психоневрологическую клинику. Пусть расходуют по собственному усмотрению. С одной стороны, это будет как искупление гипотетической вины отца в случившемся. С другой, Клод, всегда переживавший за обездоленных и тративший немалые суммы на благотворительность, наверняка одобрил бы сей шаг супруги. Особенно, если учесть, что это — его деньги.

А сейчас она закажет межгород — поблагодарит главного редактора за столь участливое к ней отношение. Право, он теплые слова заслужил.

Может, следует притормозить с выпивкой? Наверное, стоит. Но это уже — на новом месте. По ту сторону океана.

— К черту пиво! Двойное виски! Максимально быстро! — скомандовал Долк труженице прилавка.

Наспех проглотив напиток, заторопился на посадку. Однако, шагнув в сторону стойки регистрации, неожиданно для самого себя вернулся: уж если прощаться с родиной, так с музыкой и ни в чем себе не отказывая. Это «ни в чем» обрело плоть наполовину наполненного стакана с неразбавленным джином. Залпом опустошить посудину не удалось. Дабы облегчить звучание «музыки», потребовал тоник.

Неспешно уплывали минуты. И когда под сводами Нджили прозвучал голос об окончании посадки на его рейс, бросился вперед, будто пятки поджаривала нечистая сила.

— Мы давали объявление об опаздывающем пассажире, — нахмурила брови служительница аэропорта.

— Я не слышал! Оформляйте билет!

— Да уже и дверь твоего терминала закрыта, парень, — «обрадовал» Долка таможенник, однако необходимый штемпель в нужное место налепил.

— Ладно, попытайся ножками! — смилостивилась и авиадама. — Вон через тот выход.

Долк стрелой выскочил на поле. И через мгновенье увидел надвигающуюся на него громаду трапа. Водитель тоже узрел пассажира и резво нажал на тормоз. Самоходная лестница замерла буквально в сантиметре от торопыги. Что, увы, тому не помогло. На голову Долка со всей дури обрушился… небосвод.

Во всяком случае, ему так показалось.

А еще едва не задохнулся (или задохнулся?) от жуткой вони. «Не прямиком ли, минуя чистилище, я угодил в райские кущи, сверх меру загаженные херувимами-изгоями?» — угасла последняя земная мысль искателя заокеанского счастья…

Из полицейского протокола: «1. Нарушив действующие инструкции, персонал аэропорта разрешил г-ну Вилкау самостоятельно добираться до самолета… 2. В свою очередь, от правил техники безопасности отступили работники подразделения по обслуживанию воздушных судов, решив, ввиду поломки специальной ассенизационной машины, транспортировать бак туалетного отсека списанного лайнера с помощью трапа. Во время экстренного торможения емкость свалилась на голову пассажира, нанеся ему травмы, не совместимые с жизнью».

«Нелепая смерть», — перекрестилась уборщица, экипированная для уничтожения следов «чрезвычайного происшествия», кроме швабры, еще и респиратором.

На соединение с Верхним Заиром, которое заказала Ирена, у телефонистки много времени не ушло. Едва успела бросить в чемодан, от которого тоже решила избавиться, пару рубашек и с десяток пар носков, отцом ни разу не использованных, как требовательно задребезжал звонок. «Благотворительная акция подождет», — заспешила она к аппарату.

— Алло! — раздался в трубке женский голос. — Говорите, я вас слушаю!

— Добрый день! — ответила Ирена.

— Здравствуйте! Впрочем, я уже здоровалась, да никто не ответил. Намерилась уже отключаться.

— Не нужно! И скажите, пожалуйста, — это редакция «Бако бутембе»?

— Она самая!

— А с кем я говорю?

— С секретарем главного редактора.

— А могу я поговорить с ним самим?

— К сожалению, нет!

— Он будет позже?

— Увы, его не будет вовсе.

— Уволился?!

— Нет, сегодня мы его хороним.

— Извините! И примите мои соболезнования. А от чего, если не секрет, бедняга умер? Насколько я помню, человек он — не старый. Да и на страдающего смертельным недугом похож не был.

— Его убили.

— Не может быть!

— Отчего же? Очень даже может. А вы его откуда знаете?

— Понимаете, не так давно в ваших краях в результате несчастного случая погиб мой отец. И ваш шеф оказался едва не единственным человеком, который в столь трудную минуту поддержал меня — незнакомую приезжую. Плюс пообещал — и слово сдержал! — пересылать номера издания, в которых в той или иной степени будет отражена тема катастрофы.

— Так это именно я вам их и высылала, — уточнила девушка на том конце провода.

— Вы просто умница! — похвалила секретаршу Ирена.

— В таком случае, если не возражаете, я соединю вас с заместителем главного редактора. Думаю, у него будет о чем вам поведать.

— Что-то, связанное с падением геликоптера? — оживилась Ирена. — Ведь «Бако бутембе» писала, что полугласно существует и иная версия произошедшего. Может, журналистам что-то удалось, наконец, раскопать?

— Нет, я имела в виду смерть редактора.