Чтение онлайн

— В общих чертах, — заметил Северин.

— Ну а подробнее я и сама не знаю, помню лишь, что мой муж, Хильд, сам не свой был тогда, как хотел наказать Фавнира. Были у них промеж собой свои счеты, так или иначе, мой супруг был одним из главных зачинщиков расправы. Только не подумайте, что это было просто душегубство. Это была кара, честная расплата за все то горе, что принес этот проклятый охотник деревне. Я так испугалась тогда за мужа, когда приехал сам барон и начал свой суд. Но все обошлось, люди Ордена тоже хорошо отнеслись к нему, хотя и велели не своевольничать впредь, а доносить Храму обо всем, тот мол сам разберется кого жечь, а кого простить.

История

позабылась, стали жить-поживать, обрастали добром, дом новый поставили, побольше. Хорошо жили, да только стала Хильда преследовать невезучесть какая-то, огонь стал его напастью. То печь разжигает, да ему уголек на бороду попадет, пол-лица обгорело, то в костер упадет, едва успели рубаху затушить. Стал муж смекать тогда, что неспроста все это, а мстит ему кто-то крепко. Он мужик был башковитый, потому поопасливей стал, везде где работал рядом воду держал. Да только не углядел раз, баня, где Хильд мылся, загорелась, пытался он выбраться или нет, того уж не скажешь, одно ясно, что сгинул он в огне, как его недруг, Фавнир.

— Опасный тип, этот егерь, пожалуй, Эйнар прав, мы лезем в самое пекло, — дослушав рассказ старушки, подумал Сигмар, а вслух сказал, — а как ты думаешь, Селена, такое может быть, что охотник до сих пор жив?

— Я в этом уверена, только он жив не так, как ты или я, а иначе. По сути, он уже мертвец, хотя и заделавшись слугой зла, выпросил себе поблажку, и охотится теперь не на косуль и зайцев, а на людские души.

Посидев еще немного, товарищи улеглись спать, а перед этим, Рик, вскользь намекнул Гарланду:

— Сдается мне, что за опасность придется накинуть по паре талеров на брата.

— Ты, повидавший виды труженик меча, проливший реки крови, и вдруг испугался россказней выжившей из ума старухи? — засмеялся контрабандист, немало удивившись.

Но вождь наемников не утратил серьезности:

— Россказни не россказни, а своей чуйке я верю, иначе бы давно лежал в сырой земле. А она говорит мне — будь настороже, Рик, будь настороже, здесь творятся ужасные вещи.

— Всегда нужно быть настороже, так что твой совет принят к сведению, а теперь пора отдохнуть — ответил Эйнар, и, не желая продолжать опасную беседу, улегся на своей кровати, через пару минут задав отменного храпака, от которого тряслись стены.

Утром компаньоны, взяв Яруна и Рогатого, отправились к старосте на разговор.

— Тьфу, что здесь за дрянная погода, — выругался Свен, когда они вышли на улицу. И было отчего, тучи по-прежнему полностью покрывали небо, не пропуская солнечные лучи к соскучившейся по ним почве, воздух был прохладным и влажным, и, казалось, стремился проникнуть своими щупальцами сквозь одежду к телу, чтобы высосать все тепло. Чтобы не оседлывать лошадей, компаньоны отправились к Вельфиру пешком, благо идти было не очень далеко. Они шли, а деревня казалось вымершей, лишь изредка им попадались вяло бредущие крестьяне, да привычная деревенская живность, остальные же как-будто попрятались за своими массивными деревянными воротами.

Встретивший гостей староста был полной противоположностью себе вчерашнему. Он выглядел веселым и беззаботным, его поросячьи глазки лучились радостью. Вельфир провел гостей в покои и предложил дождаться обеда, чтобы вместе провести трапезу. Сигмару, кстати не ему одному, веселье старосты показалось наигранным и натужным, а улыбка поддельной. По молчаливому согласию, товарищи отказались от обеда, на всякий случай. Слово взял Эйнар:

— Спасибо, Вельфир, но мы только поели, да и

к тому же времени у нас не очень много, а дело нам поручено важное. Потому не будем ходить вокруг да около. Ходят упорные слухи о непонятных исчезновениях людей в суравских лесах и все пути сводятся сюда, в Белую Речку, — контрабандист тяжко уставился на Вельфира.

Староста, забегав глазками и нервно барабаня пальцами по столу, ответил:

— Вранье все, господин, от первого до последнего слова. Брешут всякие негодяи глупости, про нечисть небось рассказывали, да кто в здравом уме в это поверит.

— Вранье значит, ну и зачем тогда распускают подобные слухи, поведай нам.

— А кто ж их знает, я то ведь не из тех, кто такие гадости болтает, может попугать кто себя любит, может из зависти бают, чтоб к нам сюда ездить перестали. Раньше то деревня ого-го была, барон нас любил, заезжал все время, а сейчас уж не то, захирела Белая Речка, да.

Северин слушал, а сам исподволь наблюдал за Рогатым Свеном, который весь покраснел и скрипел зубами, явно борясь с собой, чтобы не заткнуть старосту. Только правила приличия не позволяли наемнику наорать на хозяина в его собственном доме. Сигмар незаметно показал Рогатому помолчать и успокоиться, а сам вернулся к разговору. Но более ничего интересного Вельфир не поведал. Напрочь отрицая слухи, он как мог хвалил свою деревню и пытался навязать угощение гостям.

— Спасибо староста за помощь, но нам пора, а потрапезничаем потом как-нибудь, — прервал его Эйнар, и компаньоны вышли из поместья старосты наружу.

— Врет собака, — наконец прорвало Свена.

— Ты о чем? — спросил солдат.

— Как о чем, брешет Вельфир, наглый пес. Если все говорят одно, значит есть тут правда, деваются куда-то люди, этого, как там, Марека, ты и сам видел. Такие шрамы от чего по твоему остались, какой зверь такое сделает, а? Да никакой, я тебе скажу, и поверь, я знаю, о чем говорю.

— Ладно, ладно, не пытать же нам его, во всяком случае, сейчас, — успокоил Рогатого контрабандист.

— Ну, друг, куда дальше двинем, — осведомился у Эйнара солдат.

— Да думаю, местный храм посетить, вон купол его виднеется.

— Так он же заброшенный.

— Ну и что, тем лучше для нас, в путь ребята.

Компаньоны отправились по главной улице деревни в сторону леса. Заброшенный храм находился возле опушки, буйно разросшаяся растительность уже вплотную подступала к нему. Здание было каменным и внешне выглядело вполне целым, лишь черепичная крыша в паре мест обвалилась, обнажив толстенные деревянные перекрытия. Рядом с культовым сооружением неожиданно притулилась старая, замызганная палатка, человек на десять. Отправленные на разведку Ярун и Рогатый внутри никого не встретили. Оставив у дверей Свена, компаньоны зашли внутрь, отворив изрядно подгнившие двери.

Их встретила атмосфера запустения и заброшенности — иссохшие лавки, готовые разрушиться от легкого прикосновения, потускневшая статуя воплощений Незримого, проржавевшие подсвечники, развешанные по стенам. Все это было покрыто толстенным слоем пыли, в которой ярко и отчетливо отпечатались пересекающиеся следы нежданных гостей, по всей видимости, обитателей той видавшей виды палатки у входа. Стараясь не шуметь, компаньоны осмотрели здание, но никого и ничего не обнаружили. Место было забытым и безмолвным, как заброшенное кладбище, и они повернули назад. Едва Ярун переступил порог, как неожиданно рванулся вперед, следующий за ним Сигмар тоже припустил, когда увидел происходящее.