Чтение онлайн

Изорванная на лоскуты, израненная, цепляющаяся за гаснущие образы тех, кого любила, я ухватилась за сияющую петлю и потянулась к Тане... Чтобы проститься...

– Держись, подруга, - лихорадочно шептала она.

Я, как в тумане, осмотрелась. Мы на дороге, уже темно, рядом мигают огнями "скорые" и полицейские машины. Она на вызове... Но зачем тогда?

– Отпусти меня, - попросила ее.
– Мне слишком больно...

– Я не знаю, правильно ли делаю, но попробую, - шептала Таня.

Она стояла у носилок, на которых лежало тело,

накрытое простыней. С головой. Врачи уже отошли от погибшей, и смотрели непонимающе на Таню, с отчаянным рвением бросившуюся реанимировать извлеченный из разбитой машины труп.

Как у нее это получилось? Она взяла меня в измазанные кровью ладони, маленькую, беспомощную, поднесла к лицу девушки...

– Нет! Не смогу и не хочу!
– меня сковало ужасом.
– Это буду не я! Я тебя не вспомню, вообще все забуду, слышишь?

– Я помогу, - шепнула Таня, и с силой нажала на грудную клетку девушки.

Бледные губы приоткрылись, легкие втянули воздух, и я, подталкиваемая Татьяной, вошла в новое тело....

Девушка не дышала. Тело медленно холодело. Я еще была собой и с сожалением и грустью наблюдала за Таниными попытками реанимировать погибшую.

– Разряд!
– Другие врачи качали головами, мол, оставь ее, поздно. Она не сдавалась, припала губами к холодным губам умершей.
– Я приказываю тебе! Заклинаю тебя! Ради меня, ради Сергея, помоги мне!
– крикнула она.

Сережа... Увидеть тебя еще раз... Живой, теплой, прикоснуться к тебе... Обнять сына...

– Дыши, мать твою!

Я согрела неподвижное сердце.

Будто сквозь сон, до меня донесся крик Ловца:

– Не-ет! Вернись!

И сердце сжалось - совсем чуть-чуть. Слабо дернулось. Еще раз. Кровь побежала по венам.

Я вздохнула, с трудом втягивая ушибленными легкими холодный осенний воздух с привкусом крови...

И все забыла.

Все смешалось, завертелось, и в этой мешанине боли, страха, запоздалого ужаса вспыхивали и гасли незнакомые лица, улыбались и злобно скалились, кривились от презрения и зависти, смотрели грустно и с сожалением, а затем растворялись, уходили из памяти. Кто я? Что со мной? Красное марево залило глаза, громко пульсировала кровь в висках - бум, бум, каждый стук, как удар молота. Мне хотелось закричать, выплеснуть нестерпимую муку - тело будто разобрали на части, разорвали живую плоть. Казалось, все кости сломаны, каждый вздох приносил невероятные страдания. Как сквозь вату, я слышала голоса, и не могла понять, кто и что говорит. Постепенно стали различимы слова, их смысл стал доходить до меня.

– Дыхание самостоятельное! Есть пульс! Давление...

Новая волна боли захлестнула меня, из горла вырвался хриплый стон. Какая-то женщина непрерывно говорила, говорила, и я цеплялась за ее голос, чтобы не потерять сознание.

– Все будет хорошо, все будет просто замечательно! Ты только дыши, дыши! Капельницу! Кислород!

Катетер!

Легкий укол в запястье я почти не почувствовала, но от него приятным холодом потекла по вене блаженная нега. Боль отступила, перед глазами заплясали радужные блики, и я смогла, наконец, вздохнуть спокойно. Меня тормошили, напяливали что-то на шею, сковывали руки и ноги, а я безразлично прислушивалась к своим ощущениям. Наконец, хлопнула дверь, завизжала сирена и легкая тряска подсказала: едем.

А я устала терпеть. Проваливалась в сон и возвращалась. В памяти всплыли кадры: яркий свет в лицо, оглушительный скрежет тормозов и удар.

Вначале не было больно. Медленно сложилась пополам машина, руль вошел в грудную клетку, а ноги зажал в тиски влетевший в салон двигатель. Подушка безопасности не сработала - я забыла ее заправить...

В нос ударил запах бензина и горячего металла. Лобовое стекло рассыпалось хрустальной крошкой - она была повсюду, осколки быстро окрашивались красным. Меня затрясло так, что казалось, что и машина дрожит вместе со мной.

И тут пришла боль.

Раньше я думала, что мне бывало больно. Теперь поняла, что это была легкая прелюдия к настоящей пытке. Я закричала - долго, протяжно. А вдохнуть уже не смогла.

Помню, увидела себя со стороны - с перекошенным ртом, неестественно вывернутыми руками. Увидела глаза, застывшие от ужаса. Но мне не было больно. Было легко. Так легко, что я взлетела над дымящимся капотом, свободная от всех переживаний и привязанностей, от огорчений и радостей, от страхов и ожиданий.

Кто-то тихо позвал меня по имени... Как же оно звучит? О, да, вспомнила.

– Анна!

Я обернулась и увидела маму. Она стояла на дороге. В легком платье и на голове - платок.

– Как же так? Ты же умерла?
– изумилась я.

Она кивнула.

Я поняла, что сильно соскучилась. Что я безумно долгое время была без нее, без теплых рук, ласковых глаз, без ее улыбки.

– Мамочка!

И побежала к ней, маленькая, в ситцевом сарафане, моем любимом - с желтыми ромашками.

Она подхватила меня на руки.

– Доченька... Девочка моя...

Я прижалась к родному плечу, обняла крепко, вдохнула знакомый запах и расплакалась.

– Ну. Не плачь, все уже прошло, - мягко проговорила мама.
– Мы уйдем далеко-далеко, и там будет очень хорошо. Там тебя никто не обидит.

Она пошла по дороге, приговаривая что-то теплое, нежное.

Я смотрела на искореженную машину, к которой подъезжали машины с мигалками...

Издалека, нарастая, зазвучала музыка. Хитовый мотив заставил двигаться в такт, поводя плечами.

– Анна, ну что, успела?

Я посмотрела на парня, принесшего мне бокал.

– А как же!
– весело ответила ему.
– Все классно получилось, он и сам не понял, как выболтал мне про свой контракт с "Челси".

– Ну ты сильна!
– восхищенно протянул... да, кажется, Вадим.
– А в суд не подаст?