Лопатка
Шрифт:
– Не говори. Я жалею, что пришёл на первую пару - свободно можно было бы выспаться. Вчера я до закрытия сидел в Публичке, а потом ещё дома кое-что подчитывал. Голова болит.
– А в библиотеке что делал?
– участливо интересовался я.
По Юриному лицу снова проходила тень - вопрос-то не из лёгких!
– и тут же сменялась обычною его блаженной улыбкой. Своим чуть слышным голосом он отвечал:
– Ты зна-аешь, это так интересно! Меня попросили сделать доклад о Генри Филдинге. Я раньше никогда его не читал, а тут открыл для себя. Это такой интересный писа-атель!
Интересно - было Юриным любимым словом. Интересно для него было почти
Я судил Юру с высоты своей личности. Другие студенты, стоявшие в очереди, плохо понимали его по другим причинам. Если у кого-то из них и болела голова, то от продолжительного визита в пивную накануне, но никак не от работы над книгой.
Я, между тем, одобрительно хмыкал и замечал:
– Это очень хорошо, Юра, что ты успеваешь сделать больше, чем требуется по программе. Зайковский обязательно отметит твое рвение. Тут уж Юра просто таял от похвалы, но всё-таки находил в себе силы пробормотать сквозь улыбку:
– Зайковский-то Зайковским... Мне ведь самому интересно.
Тут уж я ничего не говорил - оставалось только развести руками. К тому же и очередь доходила до меня, и пора было свысока приказать буфетчице:
– Будьте любезны, маленький двойной без сахара.
И, ни на кого не глядя, лишь мельком кивая знакомым, отойти с чашечкой к окну. Юра сам потом ко мне прибьётся, чтобы продолжить разговор о милом его сердцу Филдинге.
И вот тут-то, когда от соседнего столика окликнут: Игорь, а что ты вчера из Европы так рано ушёл?
– будет случай кивком прервать его - Извини, Юра выразить на лице крайнюю скуку, и, словно с великим трудом удержав челюсти от зевка, ответить:
– Да уже, честно говоря, надоело там. Каждый вечер одно и то же. Меня что-то в сон потянуло...
Никому не обязательно знать, что из гостиницы Европейская я вчера ретировался, чтобы сберечь последние копейки на хлеб и кефир до стипендии. Более того - никто этого и не заподозрит, ибо именно я вчера с великолепной небрежностью заказал на всех круг бурого медведя и не стал дожидаться, когда кто-то закажет следующий.
Кто же после этого не оценит пропасть между мною и Юрой! Кроме самого Юры, конечно.
Глава третья.
История объекта Лопатка
Лет за тридцать до появления на острове Лопатка Игоря Кригера, сержанта Подопригоры и старпома Саши на него высадился отряд электроразведки.
Геофизиков с аппаратурой, палатками и гитарой высадил на остров вертолёт Ми-4". Вертолёт улетел, а среди груды вьючных ящиков, брезентовых чехлов и алюминиевых футляров на траве широкой поляны остались четверо по-городскому белолицых мужчин и одна женщина с волосами, по моде уложенными на затылке в тугой узел. Поляна была сплошь желта от одуванчиков, с опушки одуряюще пахло цветущим багульником, а солнце пригревало так, что хоть скидывай штормовки и беги на галечный пляж за загаром. Благо под морским ветерком комары вели себя по-божески - это в глубине острова, в болотистых распадках и на голых хребтах, где отряду и предстояло пробивать свои профили, без флакона Дэты от костра лучше было не отходить.
Через три с половиной месяца вертолёт забрал с той же поляны четверых похудевших, почерневших и обросших клочковатыми бородами мужиков и одну повязанную платком бабу. Перед посадкой вертолёта поляну пришлось расчищать от
снега. Холода наступили так внезапно, что берёзы не успели облететь и теперь светили из-под снежных шапок чистою золотою желтизной. Стланик на сопках лёг. В самую ясную погоду по горизонту угрожающе бродили шквальные облачка. Одно радовало: не надо было больше заботиться о Дэте.Ещё через три недели отмывшийся, побрившийся и уже слегка отъевшийся начальник отряда Коля Макавеев представил директору института аккуратно перепечатанный на машинке и снабжённый графиками и схемами отчёт. Из отчёта явственно следовало, что запасы редкоземельных металлов на острове имеют промышленное значение и подлежат скорейшей разработке, как того требуют интересы сразу нескольких стратегических отраслей. Старший геофизик Малкин, весь сезон и все прошлые сезоны бывший Колиным закадычнейшим другом, очень быстро защитил на этом материале кандидатскую диссертацию и, никто глазом моргнуть не успел, в одночасье оказался двумя должностными ступеньками выше своего бывшего шефа. И теперь не только Коля - который в последующие поля так и ездил простым начальником отряда - но и геофизики поопытнее его стучались, прежде чем войти в кабинет товарища Малкина, и обращались к нему уважительно по имени и отчеству.
Между тем сведения об итогах необычайно результативного полевого сезона на острове Лопатке поднимались по инстанциям всё выше, постепенно худея, теряя синьки и кальки, но зато обрастая резолюциями. Наконец, обернувшись докладной запиской министра геологии по поручению Совета Министров, они получили самую краткую, но и самую весомую резолюцию - резолюцию ЦК. Тогда началось обратное движение, уже в виде приказов от вышестоящих начальников нижестоящим.
Года через два после достопамятного приземления вертолёта на поляну с одуванчиками к острову подошёл самый настоящий десантный корабль. Вместо танков и самоходных орудий он привёз несколько карьерных самосвалов и артель гражданских, но по-солдатски неприхотливых людей, среди которых, помимо водителей, бульдозеристов, маркшейдера и геолога были повар и освобождённый секретарь партийной организации. Так началась эра старательского освоения острова.
Поляна, на которую садился вертолёт, находилась в южной части острова - и там же была самая удобная бухта. Однако разведанные рудные тела прижимались к северному берегу, и мирный десант с БелАЗами и угрюмыми старателями высадился именно туда, предварительно проштормовав на внешнем рейде двое суток. Наконец, судно заскрипело днищем о приглубый берег. С жутким грохотом - точно раскрылась драконья пасть - упала носовая аппарель, и, отчаянно дымя и рыча дизелями, покатились по ней самосвалы.
Из пяти двадцатипятитонных БелАЗов до места будущего карьера доехал один. На двух полетела трансмиссия, когда они пытались выкарабкаться с берега на террасу по кое-как намеченной дороге, а ещё два безнадежно увязли в болоте. Пытались выдернуть их бульдозером, но их лишь глубже засосало.
По сравнению с жизнью старателей тяжёлые полевые работы геофизического отряда показались бы курортным отдыхом. По двенадцать часов две смены работали в карьере, выворачивая породу бульдозерами и отвозя её наверх, к площадке будущей обогатительной фабрики. Сменившиеся старатели шли рубить дома, чтобы не зазимовать в палатках. Наконец, в каждую свободную минуту старатели разбредались по карьеру в надежде отыскать самородок. Премия за самородки полагалась особенно увесистая, как за золото. По летнему времени в карьере иные и засыпали, сморившись.