Листопад
Шрифт:
Наташа и сама не заметила, как повернула на тропинку, по которой совсем еще недавно бродила с Маковеевым. Вот у этой березки он читал ей стихи Блока. А у этой рябинки поцеловал. Тогда она возвращалась с работы. Маковеев встретил ее у развилки.
– Я хочу тебе что-то сказать, - тихо проговорил он и, взяв ее под руку, свернул на эту вот тропинку, узкую, едва заметную под мокрой прошлогодней листвой.
Весенний ветер шевелил макушки берез. Из гущи леса доносился птичий гомон. На сердце было легко и радостно.
– О, какая чудесная рябинка!..
–
– Хочешь, подарю ее тебе?
– с чувством проговорил Маковеев.
– Как подаришь?
– не поняла она.
– А вот так, - он вытащил из кармана огрызок карандаша и на гладкой коре написал: "Наташина рябинка", а ниже добавил: "Моя любовь".
– Это твое, бери ее, не стесняйся, - и, живо притянув к себе, поцеловал Наташу в губы.
От радостного волнения слабели ноги. Тогда ей все казалось ярким, необычным. Березы дымились зеленым туманом лопнувших почек. Из кустов голубыми шапочками кланялись подснежники, а в кущах трав топорщились молодые папоротники.
Но это было тогда... Теперь этот сказочный мир растаял, как мираж... Неприветливы заросшие листвой березы, поблекло за темной грядой бора вечернее солнце, не полыхала огненным разливом река... Нет, счастья вовсе не было. Это был только сон!..
Наташе припомнился последний спор с отцом.
– Хороший человек!
– говорил отец о Косте.
– На таких Россия держалась и будет держаться. А этот Маковеев твой - свистун, не что иное, как хлам, завернутый в красивую конфетную бумажку. И ты в этом убедишься.
Такое определение Наташе показалось несколько грубым. Как хочет, так пусть и думает о нем. А Маковеев ей все же нравится.
Наташе почему-то вдруг захотелось вернуться к той рябинке и прочесть карандашную надпись.
Вот она, та самая рябинка. Пышная зелень округлила ее, сделала еще стройнее. Наташа взглянула на ствол и не нашла заветной надписи. Вешние дожди бесследно смыли ее.
Обессиленная, она отошла от деревца. Ей припомнилась каждая деталь той встречи с Маковеевым: и как он вел ее под руку, и как сдержанно говорил с ней.
Вдруг она остановилась. Неужто в нем не было души, а лишь видимость? И надпись эта была сделана просто так, для забавы? "А может, отец прав?.."
3
Встреча все же состоялась.
Маковеев возвращался из соседнего лесничества, в котором ему пришлось пробыть допоздна. Чтобы сократить путь к дому, решил ехать через Барановские леса.
И у лесничества неожиданно встретил Наташу.
– Милая девушка, что ты колдуешь?..
– Маковеев с нескрываемой радостью шагнул ей навстречу.
У Наташи забилось сердце.
Маковеев обнял за плечи, участливо спросил:
– Наташа, что с тобой?.. Ты на меня сердишься?
– Оставь меня!..
– дерзко оттолкнула она его.
– Не подходи больше ко мне!..
– И уже сникшим голосом добавила: - Будто и не знаешь...
Маковеев деланно улыбнулся:
– Глупенькая, так это ж было на работе... Тем более, такое дело случилось! Надо же подумать - утопили трактор!..
–
Но Костя в этом не повинен. Человек чуть жизнью не поплатился!..– Дался тебе этот Костя!..
– с досадой бросил Маковеев.
– Кто он тебе - сват, брат?..
– Я уже говорила: Костя мой друг. Понятно? Вот и пекусь за него!..
– Зря так близко принимаешь к сердцу, - старался загладить свою оплошность Маковеев.
– Учти, нервные клетки не восстанавливаются. Будешь сердиться - скоро состаришься.
– Будто и на самом деле пожалел. А вот в прошлый раз об этом не подумал. А я теперь отцу не могу в глаза смотреть. Из-за тебя завралась совсем.
– Милая Наташа, - голос был ласков, нежен.
– Ты достаточно выросла, чтобы распоряжаться собой. Слово "отец" - для тебя уже прошлое. Недаром наша молодежь называет своих родителей предками. Отец и мать - это "только смутное видение миров далеких и глухих..." - говорил Блок. Взрослый человек не должен испытывать гнета. Он рожден для свободы. Ты вдумайся в глубокий смысл этого слова. Ты вольна делать все, что пожелает твоя душа. И эти "нельзя" и "неприлично" выбрасывай на свалку. Слова отжившие...
Наташа уже не обижалась на Маковеева. Но она не соглашалась с ним полностью. Почему-то ей хотелось сейчас слушать его и слушать. Может, потому, что эти слова были о ней. Или она соскучилась по нему, и все, что переживала до этого, стало для нее ненужным - важно, что был рядом он, и только он...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
1
После того как Корноухого потревожили люди у Черного озера, он поселился в Гнилом урочище.
Трудные были для него дни... Долго выл в ту ночь старый волк, оставшись без семьи, глядя на мутные проплывающие облака. Голос был тосклив и протяжен. Звал он волчицу и своих детенышей.
Похудевший, обессиленный, ходил Корноухий по лесу. Даже мышь и та не давалась, ускользала под снег. Требовалась сноровка, быстрота, а он с годами терял ее. Больше отлеживался, зарывшись в сугроб под каким-либо деревом.
Когда стали укорачиваться ночи, а дни прибывать, Корноухий ожил, ободрился и снова начал бегать по лесу, задрав кверху морду. Искал себе новую подругу. И старому впору была волчья свадьба. Но напрасно старался Корноухий. Не по вкусу приходился невестам.
Однажды он выбрался из глубокого оврага и побрел по поляне. Долго на высоком холме слушал ночь. Кругом глухая тишина. Корноухий поднял голову и завыл, осторожно и отрывисто, но не тоскливо, а зовуще.
Откуда-то из чащи донесся ответный зов. Корноухий сорвался с места и через овраг опрометью бросился вперед. Углубляясь в березовую рощу, приостановился и снова подал голос. Издали отозвались. Теперь уже Корноухий бежал наверняка.
Звери встретились на болоте. Корноухий деловито обнюхал волчицу и в знак одобрения помахал облезлым хвостом.
Поджарая, с гладкой короткой шерстью и по-волчьи красивая, она косо осмотрела его. Кто знает, что она нашла в нем плохого, только рыкнула грозно, отпрянула в сторону и, не оглядываясь, затрусила по болоту.