Чтение онлайн

После этих слов характеристику Гаремовой составляла одна фраза: «Что ж ты, красавица, ниже плеч голову повесила».

— Спрошу проще: с чего начнёшь — с Леонида или с Сеймы?

Девушка странно хихикнула, сразу пояснив своё поведение:

— Фарион, ты неисправима. С чего начнёшь? Вообще-то, они — люди.

Джули соображала секунд пять, затем виновато спросила:

— С кого начнёшь?

Гаремова внимательно посмотрела на свою давнюю подругу. Впервые за много лет брюнетка уловила в глазах Софии чувство, подобное удивлению. Но не весёлое и приятное, как было много раз до этого, а горькое и немного отчаянное, будто рыжая бестия

открыла для себя новую сторону знакомого человека, тщательно скрываемую. Нет, Фарион ничего не скрывала, просто иногда мы не хотим замечать очевидного или придаём ему меньшее значение, чем оно того заслуживает. Искра разочарования против воли хозяйки промелькнула в ореховых глазах, пусть бледная и слабая, но этого было достаточно, чтобы обжечь сердце Джули. За всё нужно платить.

Грациозно соскочив со стола, Фарион повторила вопрос, всем своим видом показывая, что желает вернуться к работе. Что ж, её выбор. София приняла его.

— С Сеймы, — уныло выдала рыжая, оставив горькое на десерт, натянула улыбку и тихо добавила, — пойдём, познакомишь меня с коллективом.

Прихватив две большие сумки с инвентарём для праздника, девушки прошли в общий офис. Знакомство с коллективом, как выразилась Гаремова, прошло удачно. А иначе и быть не могло: доброволец, готовый украсить помещение, и новая пассия Леонида, поцарапавшая ему машину, — в одном лице. Подобного бесплатного зрелища народ пропустить не мог. К тому же, развлечений у сотрудников ликвидатора было не так уж и много, а тут представился шанс, да ещё шеф в командировке. В общем, желающих помогать набралось так много, что Марья невольно задалась вопросом: где они все были, когда она просила о помощи? Вопрос остался без ответа.

Работа продвигалась довольно быстро. Богатая фантазия, отличный вкус и умение Софии общаться с людьми быстро превратили разрозненных личностей в отлаженную команду. Одни рисовали плакат, другие развешивали украшения, третьи что-то вырезали, четвертые склеивали вырезанное третьими. Но абсолютно все бросали нетерпеливые взгляды в сторону лифта, откуда, как они надеялись, мог появиться Леонид.

Нанизывая на проволоку части чего-то яркого и мягкого, Марья случайно перехватила взгляд Ивана, направленный аккурат ниже спины Гаремовой. Подойдя к брату ленивой походкой, Иванова больно наступила ему каблуком на ногу, мило улыбнулась, показав все тридцать два зуба. Иван понял суть наезда, но сестре этого было недостаточно.

— Вань, знаешь, в каком случае я не буду рыдать?

Вампир удивлённо уставился на девушку. Марья, ловко модифицировав улыбку в оскал, сурово произнесла:

— В случае, когда Сейма убьёт тебя собственными руками. Боюсь, я даже помогу ей в этом.

Скорчив виноватую мину, молодой человек клятвенно пообещал впредь вести себя прилично.

«Интересно, сможет ли Сейма заменить тебе всех? — мысль неожиданно прокралась в голову Ивановой, вызвав у вампира чувство, чем-то похожее на стыд. Но на подобном Марья зацикливаться не привыкла, вытеснив неприятную думку другой, более позитивной. — Она не только заменит их всех, она из тебя и дурь выбьет, и страдать заставить, и много чего ещё хорошего, доброго, вечного… бла, бла, бла. В общем, братик, ты попал».

К родственникам подошла София, держа в руках странную конструкцию из материала, чем-то напоминающую плотную бумагу, и ножницы.

— Можно вас попросить? — весело обратилась Гаремова к Ивану.

— Конечно, пожалуйста.

Протянув конструкцию вампиру, рыжая бестия важно объяснила:

— Это нужно очень аккуратно вырезать, именно так, как здесь изображено.

Не успела София указать в чертёж на рисунке, как Марья ловко забрала всё необходимое для кружка «умелые ручки» прямо перед носом брата, пояснив:

— Я сама сделаю. У него на такие дела интерфейс РЖ, лучше не рисковать.

— РЖ? — пытаясь расшифровать аббревиатуру, тягуче произнесла девушка, будто пробуя две буквы на вкус.

— Руки-жопа, — весело пояснила Иванова, подмигнула

Гаремовой и удалилась выполнять поручение, прихватив братца с собой.

София молча смотрела вслед своей так называемой сопернице, поражаясь красоте, грации и непосредственности молодой женщины. А в голове вертелся назойливый вопрос: «Неужели у него с ней ничего не было? Совсем, совсем ничего? И как такое возможно?»

Сжав губы в тонкую линию, Гаремова окинула помещение критичным взглядом, живо представив, как будет выглядеть окончательный вариант. Удовлетворившись работой воображения, девушка несмело взглянула на часы. Приготовлений, максимум, на час, затем — в морг.

«Да уж, я явно не это представляла, планируя свой день неделю назад». Перед глазами пронеслись картинки во всё ещё яркой упаковке чувств: Марья и Леонид на стоянке — жгучая волна ревности и боли, приправленная горечью предательства, красивая машина с безобразной полосой — секундное удовлетворение и стыд. Обзор прошлого закончился также внезапно, как и начался, а София продолжала стоять посреди офиса с назойливым чувством стыда, возникшим по многим причинам, в число которых входила и глупость.

Но эмоций из головы не выветришь, переживая их снова и снова. Лучший вариант отвлечься — совершить какое-нибудь действие, пусть и маленькое.

Размышляя о том, с чего лучше начать: разобраться с одной потухшей лампочкой в гирлянде, в причудливой форме развешенной на потолке, или проверить маленький сюрприз, установленный в центре офиса, София выбрала второе. Сейма любила сладости, особенно красиво оформленные. И милое сооружение в виде фонтана из нежного, белого шоколада должно было поднять ей настроение. Улыбнувшись самой себе, Гаремова уверенным шагом направилась к фонтанчику, мысленно представив, как он будет выглядеть с наполнителем.

Знакомый звук проник в сознание, но, поглощённая приятными мыслями, девушка не обратила на него внимания. Двери лифта открылись, Леонид шагнул в офис, встретившись взглядом с улыбающейся, замечтавшейся Софией.

Лицо рыжей бестии преобразилось в одно мгновение: улыбка исчезла, в глазах отразился спектр чувств, начиная от злости и заканчивая неловкостью. Гаремова быстро изменила направление движения, рванув в угол за стремянкой. С трудом дотащив громоздкое сооружение до места, над которым висела злосчастная лампочка, девушка взглянула вверх. Увиденное не понравилось: слишком высоко. Оглядев присутствующих в поисках подходящей кандидатуры для ремонта гирлянды, София неприятно поразилась. Абсолютно все сотрудники делали вид, что жутко заняты, при этом проводили идеальный мониторинг ситуации на расстоянии. К тому же, они умудрились ловко удалиться от Гаремовой, оставив в доступной близости только Леонида. Оценив это, эмоциональная составляющая личности Софии перевесила разумную составляющую. Слова слишком быстро сорвались с губ:

— Вы мне не поможете? — чужой, равнодушный голос и взгляд, плавно курсирующий между Леонидом, стремянкой и лампочкой.

Патологоанатом не шевельнулся, продолжая с любопытством смотреть на девушку.

Чувства отправили разум в нокаут, и Гаремова ехидно выпалила:

— О, простите, я не подумала. Похоже, вы слишком стары для этого.

Едва различимый «Ох» пронёсся по офису. Фарион закрыла глаза, оценивая масштабы катастрофы. И почему, когда нам кажется, что хуже быть не может, жизнь доказывает обратное.

Каждый раз назначая встречу в заброшенных зданиях, Неменцев поражался: как много пережитков прошлого хранит Москва, даже не подозревая, сколько зла и боли сосредоточено в старых, безмолвных камнях. Если бы они могли говорить… людям повезло. Но память холодных кусков бетона не вытравить, она не исчезает в никуда, она копится долгими годами, постепенно становясь чем-то материальным, способным нанести удар.

Пётр приложил ладонь в полуразрушенной стене. Шершавая поверхность кольнула влажным прикосновением, ещё не мертвым, но уже не живым. Сосуд памяти… через который кор ощутил толчок силы, лёгкий, до боли простой, но тёмный и вязкий. Как будто из ещё тёплого тела уходила душа. Наёмник закрыл глаза, отрешившись от окружающего мира. Слишком много зла помнили забытые камни…