Лик Сатаны
Шрифт:
То, что прибыли не Миронов и не его опергруппа, они поняли сразу, едва выскочили на крыльцо. Темная, видавшая виды «Тойота» врезалась в забор и повалила его, а из нее выскочили два молодчика с охотничьими ружьями наперевес.
— О господи!
Это, кажется, завопила Юля, а может, Саша, разбираться в такой суматохе было некогда. Никита еле успел захлопнуть тяжелую дверь и задвинуть засов, когда в нее врезался тяжелый заряд дроби.
— Это они, да? Они? — крикнула Саша и прижала к груди утюг.
Из кухни, хватаясь за косяки, показался Ордынцев. Лицо его исказилось от ужаса. Вся его показная бравада окончательно испарилась.
Тут грянул
— Они! — рявкнул Никита и скомандовал: — Девчонки, наверх! И старика прихватите! — И кивнул на лестницу, которая с веранды вела на второй этаж.
— Куда наверх? — прошипела Юля. — Как мы оттуда выберемся? Давайте с другой стороны через окно вылезем.
— Там нет окна! — воскликнула Саша. — Мы его заделали несколько лет назад!
Она с ужасом подумала, что забота деда о ликвидации сквозняков, гулявших по всему дому, сослужила им плохую службу. Ни он, ни бабушка не дожили до того дня, когда сквозняки и впрямь стали серьезной проблемой, и, похоже, до этого могла не дожить и внучка.
Выхода не было. Только дверь и окна с той стороны, с которой Ордынцев и его пасынок проникли в дом. Но через них нападавшие тоже могли попасть внутрь. Никита, пыхтя и ругаясь, сдвинул с места тяжелый буфет и загородил им дверь в кухню. Это было, конечно, слабым препятствием для преступников, но позволяло протянуть какое-то время до приезда полиции.
Юля, выхватив телефон, что-то зло кричала в трубку, но Саша не поняла, что именно, потому что новый ружейный залп вконец разнес стекла веранды, и дробь врезалась в буфет. Горохом посыпались на пол осколки старинной посуды — непарной, где-то треснутой, — отголосок Сашиного детства, незамутненного бедами и ненавистью.
Все дружно рухнули на пол, прикрыли головы руками. Ордынцев, забившись в угол, тихонько подвывал от ужаса. А незваные гости уже ломились на веранду, матерно ругались и что-то орали, но крепкий засов и дубовая дверь не поддавались. Саша вжалась в пол и подумала, что соседи, небось, затаились на своих участках и вряд ли придут на помощь. В лучшем случае вызовут полицию, в худшем решат, что лучше не лезть в чужие разборки.
— Обложили, сволочи! — сказал Никита, слегка заикаясь. — Слушай меня! Я сейчас выскакиваю, отвлекаю внимание, а вы бегом к машине и сваливаете. Ключи где?
Юля, бледная, с внезапно проступившими на носу веснушками, судорожно стала шарить по карманам, вытащила связку ключей, а Саша испуганно схватила Никиту за руку.
— А ты? Они ж тебя сразу пристрелят!
— Не пристрелят! — произнес он сквозь зубы. — Я — быстрый и грозный, как смерч! — И обратился уже к Юле: — Давай травмат! Значит, так! Как только начну палить, лезьте в окно и…
Но тут раздался новый залп, стекла вылетели с противоположной стороны веранды. Саша оглушительно закричала и зажмурилась, а на нее начал медленно валиться Ордынцев. Старик схватился руками за живот, упал на бок и, скорчившись, затих.
— Боже! — воскликнула Саша. — Эдуард Маркович! Что с вами?
Но через секунду поняла, что случилось. Старый домотканый половик мигом почернел от крови, которая все текла и текла из-под Ордынцева, собираясь на полу в лужу. Саша подползла к деду и попыталась найти артерию на его шее, морщинистой, как у черепахи. Но руки тряслись, артерия не находилась, а пальцы ощущали, как из тела стремительно уходит тепло… Она судорожно всхлипнула, а Юля грубо дернула ее за руку и крикнула:
— Оставь! Не видишь,
он умер!Но Саша вырвалась и потянулась к старику, в котором увидела вдруг собственного деда.
— Его нельзя оставлять! — всхлипывала она. — Он живой еще! Нельзя так, нельзя!
Ее никто не слушал. Ни Юля, которая прижалась к стене у окна, ни замерший у двери Никита, державший пистолет дулом вверх. Лицо его казалось белым в сумраке веранды. Вероятно, он тоже боялся, но тем не менее отодвинул засов что было сил, пнул дверную створку и заорал:
— Давай, родные!
Он вылетел на крыльцо и выстрелил почти в упор в мордатого парня лет тридцати, который прыгнул на него сбоку. Резиновая пуля смачно чмокнула в грудь налетчика, и тот, вскрикнув, навзничь повалился с крыльца, успев схватиться за столбик навеса, под которым хранились дрова. Но столбик не выдержал, с грохотом обрушился навес, следом посыпалась поленница. Гора досок и поленьев мигом погребла незадачливого бандита.
— Василь, сюда! — завопил он истошно.
Никита на миг притормозил, но в этот момент из-за дома выскочил второй, тоже мордастый и крепкий, и поднял ружье. Шмелев ласточкой метнулся за огромную дождевую бочку, и тут же раздался выстрел. Град картечи пробил железные стенки, и наружу ударили фонтанчики вонючей воды.
Ругаясь, бандит присел, переломил ружье и попытался вставить новые патроны. Увидев, что путь свободен, Юля толкнула раму окна, в которой почти не осталось стекол, и скомандовала:
— Саша, пошли!
Но та отшатнулась в сторону и всхлипнула:
— Нет! Боюсь! Нас убьют!
Юля уже перенесла ногу через подоконник и с яростью прошипела:
— Ну и черт с тобой, оставайся!
Никита в этот момент высунулся из-за бочки и выстрелил одновременно со вторым бандитом, который, видно, чтобы сразить наверняка, ударил из обоих стволов. Как ни странно, но промахнулись оба. Пуля Никиты взбила фонтанчик земли рядом с бандитом, а дробь разнесла ступени крыльца. Острая щепа вонзилась в щеку. Никита выдернул ее и, не замечая, что лицо заливает кровь, бросил быстрый взгляд в сторону «Нивы». Выбрались девчонки или нет?
А Саша в это время прижалась к стене, не понимая, что делать? Как поступить? Пол устилали осколки, в углу лежал окровавленный труп, а она продолжала сжимать ручку утюга — незамысловатая, но какая-никакая защита. На улице снова хлопнул выстрел. За ним — еще один, более громкий. А следом раздался отборный мат, но ругался явно не Никита.
Саша оглянулась на Ордынцева. Бурая лужа под ним отливала глянцем. За окном все стихло. Не слышен был и шум мотора. Значит, Юля не добежала до «Нивы». И вполне возможно, лежит сейчас где-то в траве, раненая или убитая, впрочем, как и Никита, наверно! Сашу затрясло от ужаса, но потихонечку, по стенке она подкралась к окну и уже готова была вылезти наружу, как вдруг дверь распахнулась, и на веранду ввалился парень в черной майке, со сплошной татуировкой на руках. И тотчас направил на Сашу ружье.
— О, красотка! — Он расплылся в скабрезной ухмылке. — Где икона, шалава? — и передернул затвор.
Саша онемела от страха. Сама смерть смотрела на нее двумя стволами ружья. И тогда, недолго думая, она швырнула в бандита утюг. Успела заметить, что тот влетел ему точно под ключицу. Бандит странно всхлипнул, согнулся пополам, невольно нажал на спусковой крючок, и весь заряд пришелся ему в ступню. Грохнуло так, что заложило уши. Саша отшатнулась в угол. А бандит заорал дурным голосом. Такого вопля боли и ярости она не слышала никогда в жизни.