Летние грозы
Шрифт:
Она шла по красочным улицам Нассо, но ничего не замечала вокруг. Брела без всякой цели, глотая слезы. Прошла мимо пропахших рыбой кораблей, мимо кафе под тентами, мимо ярких, кричащих магазинов и уличных торговцев. Молодые люди на мопедах свистели ей вслед. Тучные матроны с кожей темно-коричневого цвета прищелкивали языками и покачивали головами. Она шла мимо грандиозных многоэтажных отелей с ливрейными швейцарами, мимо трущоб, на пороге которых сидели безработные. Она ничего этого не замечала.
Через несколько часов она обнаружила, что сидит на скамейке на краю
Николь больше не плакала. В горле у нее пересохло. Неподалеку мальчишка в обрезанных до коленей парусиновых штанах продавал с тележки мороженое, но у нее не было с собой денег.
Каждый раз, пытаясь осмыслить сложившуюся ситуацию, Николь приходила все к тому же печальному выводу: рейс закончился, они победили, и она сама одержала победу над собой, однако теперь это уже ничего не значит. Она потеряла гораздо больше — любовь самого дорогого ей человека.
Она поняла, что сегодняшнее бегство — еще одна ошибка. В отчаянии и растерянности она забыла о своем решении быть стойкой, доказать Джеймсу, что на нее можно положиться. Сейчас ей больше всего на свете хотелось вернуться к нему. Но как это сделать…
В этот момент Джеймс сам нашел ее.
Одет он был так же, как и днем. Вот только торжествующий взгляд сменился беспокойным, почти затравленным. В руке он держал бумажный кулек с ярко-зеленым мороженым.
— По-моему, тебе это сейчас не помешает. Надеюсь, ты такое любишь. Больше у мороженщика ничего не осталось.
Николь со смущенной и благодарной улыбкой взяла мороженое. Джеймс присел рядом на скамейку. Как ни странно, его близость сейчас не причиняла боли. По-видимому, все ее чувства истощились за сегодняшний день. Осталось лишь небольшое любопытство: почему он все-таки отправился искать ее? Она ела мороженое, с наслаждением глотая прохладную влагу.
Солнце скрылось за горизонтом, озарив небо прощальным заревом.
— Знаешь, — устало произнес Джеймс, — если бы я не чувствовал такое облегчение оттого, что нашел тебя, я бы, наверное, все кости тебе переломал.
От этого мне бы не стало намного хуже, чем сейчас, подумала Николь, но вслух произнесла совсем другое:
— Понятно.
— И это все, что ты можешь сказать?! — взорвался Джеймс. — Да ты знаешь, сколько времени я тебя искал? И чего мне это стоило. Когда я понял, что ты исчезла, я думал, с ума сойду.
— Господи, ну почему ты не оставишь меня в покое!
На самом деле она и мысли такой не могла допустить однако уязвленная гордость не позволяла ей признаться в этом.
Джеймс провел рукой по густым черным волосам.
— Николь, я ничего не могу понять. Ну объясни же, наконец, что произошло.
— Даже если я объясню, ты вряд ли поймешь. Ты слишком привык к тому, что женщины вешаются тебе на шею. И никак не можешь понять, почему я этого не делаю.
— Ты что, по-прежнему считаешь, что я все тот же неисправимый ловелас?!
— А ты собираешься это отрицать?
— Я отнюдь не собираюсь утверждать,
что в моей жизни не было женщин. Были и, пожалуй, даже слишком много.— Да-да. А теперь, конечно же, все изменилось. Появилась я, и все остальные потеряли для тебя всякую привлекательность. Так, что ли?
— Можешь не верить, но это действительно так. Я люблю тебя. Только тебя.
— А Шейла Причард?
Она ожидала чего угодно — растерянности, уклончивых объяснений, но только не такой реакции. Джеймс громко расхохотался. — Николь, только не говори, что ты сегодня целый день терзалась из-за этой… Неужели ты такого низкого мнения обо мне?
Оставалось только надеяться, что зарево заката скроет румянец, вспыхнувший на ее щеках.
— Но она повсюду следует за тобой. Что еще я могу думать?
Лицо его снова помрачнело.
— Моя дорогая, она следует повсюду сама по себе. Если хочешь знать, это проклятие всей моей жизни… то, что она может позволить себе повсюду следовать за мной.
— Так, значит, вы с ней не помолвлены?
— Что?! Конечно, нет! Это она тебе сказала? Ну, я ее придушу! Послушай меня, Николь. Когда-то у нас с Шейлой действительно была связь, но все кончилось еще задолго до того, как я встретил тебя. Только она никак не хочет с этим смириться. К тому же она еще и невротичка. Но сегодня, надеюсь, она, наконец, поняла.
— Что ты имеешь в виду?
Он зловеще усмехнулся.
— Когда я понял, что ты исчезла, я пришел в дикую ярость. И обвинил во всем Шейлу. Как сейчас выяснилось, я не ошибся. Мы обменялись любезностями, а потом я столкнул ее в воду.
— Джеймс! Не может быть!
— А какие последовали аплодисменты, ты бы только слышала! Команде она тоже давно надоела, еще больше, чем мне. Так что имей в виду — так я поступаю с женщинами, которые мне перечат.
Николь против воли рассмеялась. Однако она еще не все выяснила.
— Ну, а мисс Фолкнер?
— Джекки? А что такое?
— Помнишь тот вечер, у тебя дома? Она якобы принесла деловые бумаги. Но ведь было уже поздно… и потом, она была так одета…
— Ах, значит, ты подсматривала? Подслушивала? Так вот не суй нос в чужие дела, моя дорогая. В тот вечер она действительно принесла мне очень важные контракты, которые прибыли из Калифорнии. Я специально ее об этом просил. И мне пришлось потом перед ней заглаживать…
— О, я уверена, ты прекрасно все загладил.
— Ах ты, маленькая… Так вот послушай. Она была тогда в вечернем платье, потому что в тот вечер они с мужем отмечали годовщину свадьбы.
— С мужем?!
— Ну да, она замужем за начальником нашего торгового отдела.
— Но… она же не носит обручальное кольцо…
— Действительно, не носит. Не знаю, почему, и никогда об этом не задумывался. Может быть, это теперь не в моде. Она очень следит за модой.
Николь снова рассмеялась слабым, едва слышным смехом. Господи, какое счастье! И какой же она была дурой все это время! Настолько не доверять человеку… А может быть, это себе она не доверяла? Ведь она могла бы давно все выяснить, если бы только решилась открыться ему.