Лера
Шрифт:
— Конечно… — тон подруги не радовал.
Всю дорогу — а вела Томми, как натуральная самоубийца или бессмертная, точно уверенная в вечной жизни, — дама не замолкала. Она делилась эмоциями на тему «как будет рада снова всех увидеть и как быстро летят мгновения».
Вблизи, несмотря на экстравагантность манер, Томми выглядела не слишком, или просто Лера проявляла чрезмерную придирчивость? Явно в годах, причем со следами активной жизни на лице и в теле. Вещи, знавшие лучшие времена. Аляповатая бижутерия. Не говоря уже о помойке в авто.
Когда они добрались, пару раз перепутав повороты и вынужденные звонить, спрашивать верное направление, Лера активно
Дом, снятый на праздники, выглядел… в общем, он выглядел. Будучи явной недоделкой, которую, похоже, своими руками пытались довести до ума, дом был странноватый, если не углубляться в детали. А радостное восклицание Томми на тему величественности, плавности линий и архитектурного стиля еще больше подчеркнуло его уродство. Ну и заодно показало женщину с иной стороны: умение восторгаться всем — определенный талант.
Пара, встреченная в доме, была адекватной, на первый взгляд. Обрюзгший мужчина с невнятным лицом и тонкая, слишком худая женщина в стильном платье оказались родителями Лю. Гостье, Томми, они обрадовались, Лере просто кивнули. Лю даже обняли и честно выделили всю левую часть мансарды. На этом как бы все…
По дороге наверх, благо заблудиться тут сложно, Лера не выдержала:
— Я спрошу глупость?
— В комнате.
— Ясно.
Мансарда… ну, это определенно мансарда, но если Лера полагала, будто она жилая, то ее ждало некоторое разочарование. Комната, светлая, оббитая деревом, с несколькими разнородными диванами, креслами и столиками и парой ковров на полу. И все. Точнее, на одном из диванов обнаружилось несколько комплектов постельного белья и одеял, подушек было достаточно и так. Но ни в комнате, ни на всей мансарде санузла не было.
Пришлось пройтись следом за Лю и найти жизненно необходимое помещение на первом этаже.
— Придется ходить сюда, — задумчиво сделала вывод подруга.
— Ничего, один день перебьемся, — оптимистично сказала Лера.
— Давай на кухню и потом можно наверх.
Лю уверенно нашла кухню, обогнув гостиную или бальный зал, откуда раздавались голоса, целеустремленно набрала еды и сока и поступью вожака отправилась наверх.
Устроившись на диванах с едой перед собой, Лера завернулась в одеяло и спросила:
— Ты как?
— Нормально, — она махнула рукой, потом вздохнула и, снова махнув, добавила: — Ничего не меняется, и это радует. Но когда ожидаешь стабильности, они устраивают подлянку.
— А! Готовилась к худшему?
— Точно.
— Ладно. Этот момент мы пережили, другой вопрос — вы не слишком близки?
— Ты знаешь про сестру модель и дизайнера? Я выделяюсь — и слава богу. Если соберутся все, ты с ними познакомишься. Хотя в целом родственников не так много осталось.
— Да? Это хорошо? — не поняла Лера.
— Вас мало, и вы были вместе. А у нас родственниками считаются все: бывшие мужья и жены, их сестры, братья, дети, и черт знает кто еще. Я все детство провела в таком вот бедламе, больше не хочу. Да и родня не горит желанием общаться.
— Но тебя же позвали?
— Не могли не позвать, а то сплетен не оберешься, — с издевкой пояснила Лю. — Тут, не считая отца, никто не добился даже такого признания. Это в лицо улыбаются, а потом столько всего расскажут. Та же тетя Тамара — непризнанный дизайнер, все еще работающая костюмером в каком-то захудалом экспериментальном театре и живущая в общежитие, доставшемся от родителей.
— Ей реально понравился дом, — заметила Лера.
—
Вряд ли. Она тоже увидела его убогость, но оценила метраж и степень готовности. Даже в таком виде его можно продать и купить себе квартиру и машину поновее.— Возможно. А что будет вечером?
— Пьянка с народными мотивами — себя показать, на других посмотреть.
— Ну весело же!
Глава 5
Веселье оказалось специфичным. Около девяти вечера Лера не выдержала и начала проситься пойти вниз, в общество. Для нее, жаворонка, праздники глубокой ночью уже не праздники, а нарушение режима. Одно дело, когда одно переходит в другое и затягивается до трех утра, а другое — проснуться и пойти отмечать. Поэтому и Новый год каждый раз становится своеобразным приключением.
Сборище… сборище чуточку расстроило. Лера ожидала чего-то чрезмерного, богемного, артистического… пусть с ноткой в минус, но все же. А тут…
Неординарные люди в непонятных вещах, с очень странными украшениями. Но не слишком красивые, ухоженные или приятные. Подарки имениннику — искусство своими руками — были чуток грубоваты и аляповаты. Стол по принципу фуршета тоже вызывал вопросы — ни одного официанта, еду приносили сами участники, как, впрочем, и относили посуду. И сама еда, странная, непривычная, весьма экзотическая — настолько, что, кроме красивых фото, похвастаться ничем не могла.
Лера, спросив разрешение, смело фотографировала — будет, что выложить на страничку в соцсети, которую она вяло вела уже год. Фото интерьера, фото еды, фото подарков и фото с гостями. Этим она, похоже, многим польстила.
Непонятные поздравления, непривычные разговоры, чужеродные воспоминания. Лю, знакомая почти со всеми, если не со всеми. Отгородившись мыслью о пополнении странички и посещении непривычного мероприятия, находиться тут стало проще. Хотя ничуть не радостнее…
Общее, капельку гнетущее, впечатление ее не покидало… Молодость, объясняющая безрассудство и легкость жизни, прошли, а ничего на смену им не пришло. Когда-то эта компания и эти праздники были другими, искрящимися и радостными, пусть со сложностями и трудностями, но с надеждой на лучшее впереди. Теперь до впереди они дошли, но ничего лучшего тут не нашлось. И возникло ощущение потерянности, нет ориентиров ни в будущем, ни в прошлом, пошла заезженная колея и обыденность.
Молодость, здоровье, лучшие годы, которые вовсе не так хороши, — все позади, а что теперь? Похоже, ничего, и это осознание угнетало сильнее обстоятельств.
Примерно такие мысли Лера озвучила на кухне подруге, пока обе наводили порядок, чтобы хоть как-то поучаствовать в этом мероприятии.
— Верное замечание. — Мужской голос от двери заставил подпрыгнуть.
— Привет, Темка, — обрадовалась Лю.
Впервые за весь день она искренне была рада. И повисла на довольно улыбающемся мужчине чуть за тридцать, весьма внушительно заросшей щетиной, близкой к состоянию борода.
— Привет, Жужик.
— Сам ты Жужик! Как ты? Выглядишь не ахти.
— Перелет был долгий, — пояснил он. — Пойду покажусь и вернусь. Тут хоть есть где разместиться?
— Не уверена. Если что, мы потеснимся, у нас половина мансарды! — похвасталась она.
— Отлично, — снова улыбнулся он и повернулся к Лере. — Артем, дальний брат этой Жужелицы.
— Валерия, ее новая лучшая подруга.
— Скорее единственная, — улыбнулся мужчина. — У нее с подругами всегда напряг был.
— Иди уж, эксперт по мне, — наигранно возмущенно сказала Лю.