Чтение онлайн

— Давай тогда попросим того продавца, чтобы он дал нам небольшие кусочки двух вариантов, а дома все вместе подумаем, хорошо?

Ники в миг расцвёл, понимая, что ему можно ещё немножечко подумать. Да и вообще был счастлив, что ему разрешили выбирать самому. Мама всегда говорила, что он ещё слишком мал, чтобы иметь возможность выбирать. Он крепко взял Шарлотту за руку и гордо вышел с ней из магазина. Пусть все видят, что он взрослый! Пусть все видят, что его тоже хотят послушать!

И пусть взрослые совсем не обращали на это внимания, ему казалось, что все теперь знали, что он сам будет

выбирать, какая у него будет комната. Ещё совсем недавно Ники думал, что папа соврал ему, когда разрешил выбрать комнату самому. Думал, что ему покажут уже готовую комнату, но Николас был рад, что папа не обманул.

Уже у дома Николас оживлённо рассказывал Чарли, как прошёл его день в школе, чем занимался на уроках, что узнал нового. А Шарлотта так увлеклась его рассказами, что не сразу заметила, что к ним направляется какая-то женщина. Ники уже забежал в дом, когда она поняла, что к их дому движется Кларисса О’Коннор.

Как всегда, с прямой спиной и гордо поднятой головой. Подойдя почти вплотную, Кларисса сняла очки. Чарли закрыла входную дверь, чтобы у неё было и шанса подглядеть. Да и Ники не стоит сейчас её видеть.

— Ну здравствуй, Шарлотта. — Кларисса убрала солнцезащитные очки в сумку.

— Добрый день, миссис О’Коннор. — Чарли загородила собой дверь. Она, конечно, понимала абсурдность своей мысли, но ей казалось, что эта женщина спокойно может ворваться в дом, просто потому что ей захотелось. — Какими судьбами?

— Мой сын дома? — Несмотря на то, что Кларисса открыто демонстрировала оценивающий и местами презрительный взгляд, Чарли была уверена, что за этим взглядом есть что-то, что так или иначе говорило о вине.

— Он на работе. Вы что-то хотели? — Шарлотта скрестила руки. Воевать с матерью Майка не хотелось, тем не менее расслабляться пока нельзя. Кто знает, что она выкинет на этот раз.

— На самом деле, я бы хотела поговорить с вами обоими. — Кларисса сглотнула. Было видно, что ей с трудом дались эти слова.

— Я…

— Чарли! Ну где… — Николас распахнул дверь и застыл. — Бабушка? — Набравшись смелости он вышел из укрытия в виде Шарлотты, став с ней рядом. — Почему ты приехала?

— Я соскучилась по тебе, мой сладкий. — Кларисса улыбнулась и присела на корточки.

— А я нет! — От негодования Ники топнул ногой и забежал в дом, хлопнув дверью.

— Твоих рук дело? — Кларисса поднялась. Сказанное заставило Чарли тут же забыть, что ещё минуту назад думала о раскаянии.

— Вы приехали оскорблять? Если да, то…

Шарлотта намеревалась войти в дом, но Кларисса вовремя поймала её за руку.

— Извини. Я действительно хотела бы поговорить.

— Позвоните Майку. В чём проблема? — Конечно, Чарли знала, в чём проблема, однако ей хотелось услышать это от Клариссы.

— Майкл меня игнорирует. — Виновато опустив глаза, она вздохнула. — А ещё я бы хотела выразить соболезнования. — Шарлотта непонимающе свела брови. — Я знаю, что ты потеряла ребёнка. Мне правда очень жаль. — Кларисса с сожалением коснулась её руки, что заставило Чарли мягко выдернуть руку. Слова сочувствия ничего не меняют.

— Спасибо. Я обещаю, что скажу Майку, чтобы он подумал о разговоре с вами. Не более того. Вы не меньше меня знаете своего сына. —

Шарлотта открыла дверь в дом. — Всего доброго, миссис О’Конор.

— Кларисса. — Она сделала шаг. — Зови меня Клариссой, пожалуйста.

— Всего. Доброго. Миссис. О’Коннор, — отчеканила каждое слово Чарли и вошла в дом.

Она не была уверена, что Кларисса поймёт, тем не менее надеялась, что мать Майка в состоянии уловить расставленные границы. Да и надеялась, что осознает, что подобные громкие фразы, сказанные несколько месяцев назад, не проходят бесследно. Уже закрывая дверь, Шарлотта услышала «спасибо». Вскинув брови, она повернула замок и прошла в заднюю часть дома, чтобы проверить работу строителей.

***

— Шарлотта, вы же понимаете, что я не враг вам? — спросила психолог, держа в руках блокнот и ручку. — Мы уже третью сессию подряд тормозим на вашем похищении. Я понимаю, что это боль…

— Да, мне больно, доктор Присли. — Чарли подняла глаза, а сама едва сдерживалась, чтобы не заплакать. И ведь обещала себе, что не будет плакать у психолога! А получается так, что именно здесь её душу рвут на части. — Мне правда больно и страшно вспоминать то, что было. Коллегу и близкого человека пытали на моих глазах. Заставляли думать, что это я доставляю им невыносимые страдания. И ведь это действительно моё слабое место! Я готова терпеть любую физическую боль, лишь бы не трогали дорогих мне людей. И сделать я готова что угодно, лишь бы они не страдали.

— Но ведь это нормально. Вы переживаете за них, и это естественно. — Присли закинула ногу на ногу, что-то фиксируя у себя в блокноте.

— Но не для агента ФБР. Я боюсь, что не смогу выполнять задания. — Шарлотта опустила глаза и тяжело выдохнула. Отчасти так и было, только это было ничтожной частью правды. А признаваться психологу в истинных причинах страха не хотелось. Во всяком случае, сейчас.

— Как по-вашему, только в этом кроется проблема? — Психолог что-то ещё записала в блокнот.

— Нет. — Чарли посмотрела на Присли, а она в ответ выжидающе вскинула бровь. — В ту ночь я потеряла ребёнка. Я не говорила никому о беременности. Кроме похитителя. — Она не ожидала такой реакции: Присли так удивилась, что её лицо вытянулось, а брови поползли вверх. — И это уж точно я не хочу обсуждать! — Шарлотта посчитала, что имеет право хотя бы это оставить в себе. Хотя бы потому что презирала себя за то, что поделилась этим с Элиасом. — Если бы я вовремя сказала отцу этого ребёнка, уверена, всё могло сложиться иначе.

— Вы считаете себя виновной в потере ребёнка?

— Вы серьёзно?! Конечно, я считаю себя виновной! — прокричала Шарлотта, не понимая, что не смогла сдержать поток слёз. — Я не имела права подвергать себя такой опасности! Не имела! Я никогда не смогу себе этого простить. А ещё я не смогу себе простить чувство облегчения, что его нет, — тихо проговорила она, а слёзы тут же прекратились. Психолог видела ужас, заставший в её глазах. — Не знаю, оправдания ли это, отговорки ли, но я даже рада. Рада, потому что не смогла бы подарить ту любовь, нежность, заботу. Всё то, что заслуживал этот ребёнок. И это меня пугает. Мать же не должна испытывать такие эмоции!