Чтение онлайн

Дрожащими руками я взяла ножницы и подошла к первому мешку. Он был большим, около двух метров, а наверху привязана табличка с порядковым номером. Я прислушалась. Какая странная тишина на кладбище, даже собаки не лают. Таинственная, зловещая тишина. Кто-то из мордоворотов принес раскладной стульчик, Касьян сел на него и вытянул ноги, другие встали рядом с ним, не спуская глаз с меня и покуривая сигареты.

– Ну что ждешь, Яна, смотри, какие у меня мальчики, один лучше другого и все тебя хотят. Если через две минуты ты не приступишь к работе, то я отдам тебя им на растерзание, а мальчики у меня будь здоров, разорвут тебя прямо на части. И ты уже будешь сравнивать, с кем было лучше:

с ними, со мной или с Малышом.

– Не надо, я все сделаю.

Я начала резать первый пакет. Жесткий целлофан поддавался с трудом. Лучше бы я свалилась в обморок.

Разрезав пакет, увидела, что передо мной лежит женщина.

Ее лицо было сильно изуродовано, тело поели черви. Они были повсюду. Такого количества червей я не видела никогда. Глаза женщины были закрыты, руки связаны. Меня затрясло, я дико закричала, затем упала на землю и чуть не подавилась собственной блевотиной. Меня рвало очень долго, и закончилось это только тогда, когда в желудке просто больше ничего не осталось.

– Ори потише, а то придется тебе пасть скотчем заклеить, – засмеялся Касьян и кинул мне полотенце.

Я вытерлась и встала с земли. К этому моменту я уже ничего не чувствовала, наверное, я была как зомби. У меня не было никаких эмоций. Наклонившись над вторым пакетом, я начала его резать. Резала с закрытыми глазами, так было легче, по крайней мере не надо смотреть на все это. Когда я открыла глаза, по моему телу пробежала судорога. Передо мной лежал мой супруг. Первое, что меня поразило, это то, что у него были открыты глаза, Вернее, одного глаза не был, на этом месте темнело кровавое месиво. Другой глаз смотрел прямо на меня, но зрачок был какой-то безжизненный. Лицо сильно изуродовано, но я бы узнала его при любом раскладе. Рот открыт, оттуда торчал безжизненный язык. На теле, вернее даже в теле, копошились огромные клубки червей. Это трупные черви, я про них где-то читала. Нужно обязательно помыть руки и желательно продезинфицировать. Боже мой, с этим человеком я жила, спала, ела, ходила по ресторанам, а теперь он лежит предо мной в таком виде. У меня жутко закружилась голова, в глазах потемнело, рвать было нечем. Я села рядом с трупом, закрыла глаза и громко зарыдала.

– А теперь докажи нам, что это твой муж.

– На правой кисти руки у него должна быть наколка – «Юра. 1968».

– Покажи мне ее.

– У него руки связаны.

– Развяжи.

– Там везде трупные черви, я боюсь.

– Ничего страшного, потом зайдем в сторожку к Кирилычу и помоем руки.

Я взяла ножницы и перерезала веревку, которой были связаны руки. Затем взяла полотенце и дотронулась им до правого запястья. На нем было выколото – «Юра. 1968».

Касьян подошел поближе и внимательно посмотрел.

– На животе остался огромный шрам от перитонита.

Он длиной во весь живот, – тихо проговорила я. – Хоть ему и брюхо вспороли, но все равно его отчетливо видно.

Его даже в газете отметили как особые приметы. Еще зубы. Справа вверху две золотые коронки подряд.

– Хватит, – перебил меня Касьян. – Больше можешь не стараться. Это Юрка. Мой подкрышный коммерсант Юрка. Кличка – Рыбник. Работал по рыбе. Теперь я хочу знать, кому он помешал?

– Мне.

– Почему?

– Я ненавидела его с той самой минуты, как вышла за него замуж.

– Он тебе что-нибудь говорил про деньги?

– Нет. Я даже в офисе у него никогда не была. Он вообще не посвящал меня в свои дела.

– Во Владивосток зачем ездила?

– Твои люди ведь мне кислород перекрыли, а там у меня друг. Хотела отсидеться.

– Ты с ним трахалась?

– С кем?

– С другом твоим ситцевым.

– Нет, конечно. В меня же две пули

попали, о чем ты говоришь. Какой, к черту, секс. Я там по больницам лежала.

– Да уж, ты такая заводная, можешь и мертвая трахаться. А теперь расскажи мне подробно, что приключилось с моими людьми во Владивостоке. Они до сих пор не вернулись, и от них нет вестей.

– Сколько ты человек посылал?

– Троих.

– Один погиб в аварии. Второй получил тяжелое увечье, а судьба третьего мне неизвестна.

– Пацаны, давайте делайте обратно, как было. Трупы в могилу и все по своим местам, – распорядился Касьян и повернулся ко мне. – Пока ребята будут копать, ты, дорогуша, расскажешь мне всю свою Владивостокскую эпопею. Я хочу знать в подробностях, что случилось с моими людьми.

Мне ничего не оставалось делать, как рассказать Касьяну о том, как погиб тот молодой мальчишка в такси, что мне пришлось сотворить с Комаром и про стрельбу у тысячекоечной больницы. Услышав про Комара, Касьян громко заржал и долго не мог остановиться. Когда могила опять встала на место, мы отправились в сторожку к Кирилычу мыть руки. Он сидел с другом, приговаривая второй пузырь какой-то дешевой муры.

– Ну что, ребята, нашли то, что искали?

– Нашли, Кирилыч, не переживай, – ответил Касьян.

– Но вы там хоть все по уму сделали?

– Как всегда.

– Понятненько, – улыбнулся Кирилыч своей противной улыбкой и налил себе стопочку.

– А ты, я смотрю, гуляешь, – сказал Касьян.

– Гуляю, а чего ж не гулять, твои пацаны меня сегодня подогрели.

– На, держи еще. – Касьян протянул ему сторублевую бумажку.

Кирилыч взял и отвесил низкий поклон.

– А того паренька, которого в тот раз твои ребята привезли, я знаешь куда закопал?

– Куда?

– Да к бабке одной. Она в двенадцатом году откинулась. Могила брошенная, никем не ухоженная. Я ей туда квартиранта и подсунул, там его в жизнь никто не найдет.

Так что потеснил бабулю, прости мою душу грешную.

– Молодец. Ладно, нам пора. Смотри, сильно не напивайся.

– Да Бог с тобой, скажешь тоже. Я всегда в норме, ты ж меня знаешь.

Я тщательно вымыла руки и лицо. Когда подошла к машине, надела пиджак, юбка была безнадежно порвана.

Перчатки и шляпку я бросила в сумку, собранную для поездки в Ванкувер. Состояние было скверное. На душе гадко и омерзительно. Ничего не хотелось – ни Канады, ни Москвы, не хотелось просто жить.

– Садись в машину, – сказал Касьян.

– Да нет, я такси поймаю. – Я старалась держать себя в руках.

– Не понял.

– А что тут непонятного. Я сделала все, что ты просил. Ты убедился, что мой муж мертв. Я, так сказать, себя реабилитировала. Теперь могу ехать домой.

– И что дальше?

– Завтра возьму новый билет на Ванкувер и поеду работать.

– И все?!

– А что еще? Ну, если хочешь, можешь меня убить, может, тебе станет легче. Мне уже все равно. Ну а если ты оставляешь мне жизнь, то дай мне распоряжаться ею так, как я посчитаю нужным.

– Тогда мне проще тебя убить.

– Убивай, только не мучай, сил моих больше нет.

Жить совсем не хочется.

– Захочется. Нет, странное дело, из-за нее нечаянно Малыша грохнули, столько моих пацанов полегло, а она теперь свалить хочет, шибко умная, я смотрю. А ну-ка, быстро в машину, я с тобой поговорить хочу.

– А куда мы поедем?

– Куда повезу, туда и поедем. Мне решать, поедешь ты в Канаду или нет.

Касьян толкнул меня на заднее сиденье и устроился рядом. У меня даже не возникало желания думать о том, что меня ждет впереди. Полнейшее безразличие и апатия. Ехали вроде бы не долго, но приехали в какую-то глухомань.