Леди и Орк
Шрифт:
И когда она открыла глаза, обнаружив, что эта темная голова всё так же склонена перед ней, она почувствовала, как её дрожащая рука медленно потянулась, чтобы коснуться этих шелковистых волос. Он резко вскинул голову, его блестящий взгляд исследовал её глаза, и Джул провела пальцами вниз по его покрытому шрамами, влажному лицу, пока её сердце бешено колотилось в груди. Её орк. Её пара. Её принц.
И несмотря на всё, что сделал Гримарр, в этом он не лгал. Он не пытался оправдать себя или выставить Джул виноватой. Он не сказал: Я спас тебя сегодня, я пришел к тебе, когда ты во мне нуждалась, я сохранил тебе жизнь. Вместо этого он давал ей этот выбор. Любой
И даже если Джул не могла предложить прощения — или даже доверия, пока что, — она могла встретить это лицом к лицу. Она могла быть храброй, еще один раз.
Она и была.
— Очень хорошо, моя прекрасная пара, — прошептала она этим расплавленным черным глазам. — Тогда докажи свои слова и отведи меня домой.
Глава 37
На мгновение повисла трепещущая, дрожащая тишина. Нарушаемая лишь звуком того, как одна из лошадей топчется и ржёт позади них, и густым, тяжёлым выдохом Гримарра.
А затем, заполняя всё существо Джул, вспыхнула — радость. Тёплые, сильные руки Гримарра крепко обвились вокруг неё. Его запах, близкий и дурманящий, ворвался в лёгкие. Всё его тело здесь, прижато к ней, с ней, сжимая её почти до боли, в то время как его дыхание с хрипом вырывалось у её уха, словно он задыхался до этого самого момента.
— Да, — выдавил он; на щеке Джул остался влажный след — может, его, может, её, а может, их обоих. — Моя пара. Моя прекрасная. Ах. Да. Ты моя, ты навсегда останешься в безопасности со мной…
Его голос оборвался, но объятия лишь стали крепче, покачивая Джул; она с запозданием поняла, что тоже цепляется за него: обе руки крепко обвились вокруг его шеи, ноги уже сжали его талию. Он был огромным и твёрдым как камень под штанами — ну разумеется — и Джул подавила то ли смех, то ли всхлип, уткнувшись в горячий, восхитительный изгиб его шеи.
— Пока что, — поправила она его, чувствуя себя обязанной прояснить это, прежде чем её обезумевшие, жадные руки решат немедленно сорвать с него штаны. — Тебе ещё предстоит доказать мне это, орк. Я по-прежнему не доверяю тебе. Возможно, я больше никогда тебе не доверюсь.
Но Гримарр лишь зарылся лицом глубже в её шею; твердыня под его штанами сильно прижалась к ней.
— Ах, я докажу это, — сказал он; его голос глубоким, будоражащим мысли рокотом отдался на её коже. — Клянусь, женщина. Я окружу тебя почётом и заботой, превосходящими все твои самые смелые желания. Ты не пожалеешь об этом.
Из глаз Джул снова потекли слёзы, она прижалась к нему ещё сильнее, к биению его сердца, к его дыханию, к его большим рукам, пылко скользящим вверх и вниз по её спине.
— Я приношу тебе свою клятву и отдаю свою жизнь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я навеки твой. Моя храбрая, умная, прекрасная.
Джул уже рыдала у него на груди, совершенно того не желая, а в ответ Гримарр лишь сжал её крепче, покачивая их из стороны в сторону.
— Я буду доставлять тебе удовольствие, — пробормотал он. — Я принесу тебе радость. Я буду кормить тебя, целовать тебя и пахать тебя, пока ты не закричишь.
Даже мысль об этом вызвала невольный стон из судорожно хватающего воздух рта Джул, и в ответ Гримарр издал смех, больше похожий на рык, с явной ноткой триумфа.
—
Я буду получать от этого великую радость, женщина, — сказал он, многозначительно сжав ягодицу Джул. — Теперь, когда я брал тебя всеми возможными способами, твоей следующей задачей будет с лёгкостью принимать меня здесь, когда бы я ни пожелал.Джул отстранилась, чтобы свирепо посмотреть на него, но это означало, что она смотрела на его уродливое, родное лицо, в эти сверкающие, слишком яркие глаза.
— Будь ты проклят, орк, — пробормотала она, но его восхитительный, умелый рот был так близко, что через мгновение она уже целовала его, сильно и глубоко. Их языки сплелись, жёстко и привычно, голод вскипел, как яростная, грохочущая буря; руки Джул вцепились в его лицо, в волосы, дёргали за плечи — не было ничего больше, кроме этого, здесь, него…
По крайней мере, пока рядом не раздался знакомый голос, произносящий слова, которые совершенно не отложились в затуманенном мозгу Джул, и когда она с запозданием отстранилась, чтобы посмотреть, это были… орки. И не только те, что ехали с ними, но и другие, из горы: Кесст и Эфтерар, Тристан и Сальви, Джон, Гегнир и Нарфи — десятки любопытных лиц толпились вокруг.
И когда большие руки Гримарра развернули Джул к ним лицом, а затем подняли её, словно демонстрируя их наблюдающим глазам, она чувствовала лишь тепло, удовольствие, безопасность. Её пара заявлял права на неё, оказывал ей почести перед всеми своими братьями, перед всеми пятью кланами.
— Моя пара вернулась! — крикнул Гримарр; его голос эхом отразился от ближайших камней горы. — Моя пара, которая так благородно добилась для нас мира с людьми, теперь храбро отвергла собственную родню и убила лорда Норра вместо нас. Более того, она добровольно выбрала меня своей парой, предпочтя всем остальным, и вернула моего сына в наш дом. Сегодня мы будем праздновать!
Окружающие орки закричали, звук превратился в нарастающую какофонию в ушах Джул, но она поймала себя на том, что действительно улыбается сквозь шум, снова смаргивая проклятую влагу с глаз.
— А моя пара и его верные орки спасли меня и сохранили в безопасности, — добавила она; её более высокий голос перекрыл шум. — Они храбро выступили против отряда, превосходящего их числом в пять раз, и обеспечили нам мирный договор с людьми. И не только это: вместе мы привезли телегу, полную мяса и эля!
Шум стал ещё громче; орки уже окружили телегу, разгружая её с поразительной скоростью. Утаскивая бочки и свёртки в сторону горы, в то время как Гримарр лишь развернул Джул к себе, усадив её себе на бедро.
— Ты оказываешь мне честь, женщина, — пробормотал он ей в волосы. — Моя умная, мудрая пара. Мало того, что ты убила лорда Норра и обманула этих глупцов, желающих нарушить наш мир, ты ещё и привезла еду и питьё для моих братьев.
— И лошадей, — добавила Джул, слегка отстранившись, чтобы одарить его самой многозначительной, дразнящей улыбкой. — Как ты и хотел.
Гримарр застонал вслух; его глаза мельком скользнули по трём лошадям — прекрасному мерину Астина и двум другим, всё ещё запряжённым в телегу с припасами. Обе были сильными, крепкими рабочими лошадками, лучше подходившими для тягловой работы, чем для верховой езды, но всё же более чем способными выдержать вес всадника-орка.