Лёд
Шрифт:
Вздохнув, Тиндал передал удочку мне, а сам быстрым шагом пошел обратно, к шатру, мерцавшему в отдалении теплым оранжевым светляком.
Леса снова дернулась, согнув удило.
— Тащи же, Тинвэ! — вскрикнула Арквенэн.
Спохватившись, я выдернула из лунки небольшую, с ладонь, рыбку. Закинула снова… И мы с Арквенэн целиком сосредоточились на рыбалке.
Занятие это увлекало, отгоняло прочь печаль и дурные предчувствия. Клев был хорош. Мы таскали из воды рыбок одну за другой, отбрасывали в сторону, чтобы они случайно не свалились в лунку, снова опускали
Звук шагов позади неожиданно сменился громким, густым сопением и сочным чавканьем. Кто это?!
Я выпрямилась, резко развернулась — и обмерла от ужаса: в двух шагах от меня огромный медведь пожирал нашу рыбу!
Надо бежать, спасаться! Но колени у меня ослабели, горло сдавило… Я не могла ни шевельнуться, ни крикнуть, ни даже пискнуть.
Мы пропали! Сейчас он доест рыбу и примется за нас!
— Тинвэ, что там? — не отрывая взгляда от лунки, спросила Арквенэн рассеянно.
— М-мед…ведь…
Она вскинула голову, увидела зверя — и без задержки испустила оглушительный, пронзительный, душераздирающий визг!
В жизни не слыхала я такого визга! Медведь, должно быть, тоже. Оторопев, он отшатнулся, выронил из пасти рыбину и неуклюжим галопом ринулся наутек. Он улепетывал все быстрее и, когда Арквенэн наконец умолкла, был уже в паре сотен шагов от нас. А потом вдруг исчез из вида — наверное, спустился в другую трещину.
Не говоря ни слова, Арквенэн кинулась к оставшейся рыбе и принялась дрожащими руками запихивать ее в мешок. Губы у нее тряслись. А я, все еще не в силах превозмочь оцепенение, просипела:
— Он испугался… ты… ты его прогнала!
— Рыб-бу не отд-дам, — стуча зубами, выговорила Арквенэн. — Это д-для Алассарэ!
Снег снова захрустел под быстрыми шагами — к нам со всех ног неслись Тиндал с Айканаро, донельзя перепуганные, с копьями наизготовку. Поодаль за ними мчался Ниэллин с луком в руках.
Подбежав и убедившись, что мы целы, Айканаро перевел дух:
— Уф, напугали. Ну и вопль! Что случилось?
Тиндал в изумлении уставился на медвежьи следы:
— Ничего себе зверь! Вы его приманили? Тоже поохотиться захотелось?
— Все шутки шутишь!.. — возмутилась Арквенэн и вдруг, выронив мешок, разразилась слезами. — А нас чуть медведь не съе-ел!
Подбежал Ниэллин и, даже не выпустив лук, с ходу сгреб меня в объятиях.
— Без меня… больше никуда. Хватит, — прошептал он, задыхаясь.
Он стиснул меня так крепко, что древко лука впилось мне в спину, и я едва могла вдохнуть. Но после внезапного испуга в его объятиях было так надежно и покойно, меня охватило такое облегчение, что я даже не пыталась высвободиться.
Айканаро громко прочистил горло. Ниэллин чуть ослабил хватку, а Арквенэн прекратила всхлипывать.
— Девы. Я давно знал, что вы сильны духом, решительны и храбры, — внушительно начал Айканаро. — Но никак не думал, что вы способны
напугать медведя! Я и сам в жизни так не пугался. Больше не хочу. А потому впредь мы вас одних не оставим. Сегодня повезло — в другой раз может сложиться иначе. Повторять свое упущение не собираюсь.Тиндал и Ниэллин разом кивнули, согласно и одобрительно.
Как же все-таки мужчины любят указывать! Теперь они не дадут нам самим и шагу ступить. А ведь Арквенэн справилась с медведем не хуже них, хоть и по-своему!
О продолжении рыбалки не было и речи. Мы все вместе пошли к шатру. Мужчины настороженно озирались по сторонам. А я задумалась.
Многовато здесь снежных медведей! Не значит ли это, что мы приблизились к восточному берегу моря? Вряд ли медведи проводят на льду всю жизнь. Должны же они где-то рыть берлоги, выводить детенышей!
Улучив момент, я шепнула о своей догадке Тиндалу, который шел последним и тащил мешок с нашим уловом. Глаза его вспыхнули, но он ответил сдержанно:
— Мы не знаем, как далеко от берега уходят медведи. Будь земля в десяти лигах, мы бы уже видели холмы и вершины, разве что тот берег плоский как стол. Да и лед здесь… Как везде. Я не чувствую перемен. Мы можем быть и в двух десятках лиг от земли, и в двух сотнях. Увидим.
Ясно. Тиндал не хочет впустую обнадеживать меня. Но сердце невольно забилось сильнее.
До сих пор мы даже не думали о том, каков он, восточный берег. Далекий и недостижимый, он был Твердью, и это главное. Все остальное — гористый он или болотистый, леса там или пустоши — казалось неважным. Но сейчас меня обуяло жгучее любопытство. Я всмотрелась в восточный край окоема, будто и впрямь надеялась разглядеть там далекие вершины.
Увы, еле видные в отдалении зазубрины и неровности были всего лишь привычными ледяными буграми…
Я перевела взгляд на шатер и заметила неподалеку от него какую-то темную фигуру. Пошатываясь, она медленно брела нам навстречу.
Дыхание у меня перехватило: это Лальмион! он вернулся!
Но тут же я поняла — нет, не он. Не может быть.
Не знаю, что подумал Ниэллин, но он ускорил шаг, потом побежал… Когда мы догнали его, он уже поддерживал Алассарэ.
Тот стоял согнувшись, тяжело дыша, опираясь на ушедшее в снег копье. Ниэллин распекал его:
— Ну ты-то, ты куда подался? Ноги не держат, раздетый… Грудь застудишь — что тогда?!
И правда, Алассарэ оделся кое-как: поверх штанов и рубахи на нем была только сшитая нами из плаща нижняя куртка.
— Ноги держат, — буркнул он, с усилием выпрямляясь. — Мне не холодно. Как же, такой переполох — и без меня?
Ниэллин возмущенно втянул в себя воздух, но не нашелся, что сказать. Айканаро тоже не стал тратить слов — подхватил Алассарэ под другую руку и вдвоем с Ниэллином потащил обратно к шатру.
Только внутри, уложив его на шкуры, Айканаро сказал мягко:
— Алассарэ, хотя бы ты не добавляй хлопот своим безрассудством. Нам хватает бед. Новых не хочется. Совсем не хочется.