Лёд
Шрифт:
Ниэллин подсадил Арквенэн на закорки приятелю, и тот размеренным, нарочито тяжелым шагом потащил ее вперед, как таскал еще в детстве. Бедняжка, она так измучилась, что даже не возразила! Я же посмотрела на Ниэллина взглядом, достойным Феанаро, и он просто предложил мне руку.
Рядом с нами послышались смешки, а кто-то пробормотал неодобрительно: «Нашли время для баловства!» Затейники добились своего: кого-то рассмешили, кого-то рассердили, но ободрили и тех, и других. Мне тоже было легче идти, опираясь на сильную руку Ниэллина.
Сначала мы шли молча. Я чувствовала, что в душе он подавлен
— Спасибо тебе, Ниэллин. Я и правда ужасно устала.
— Всегда пожалуйста, — легко улыбнулся он. — Рад был помочь тебе, Тинвэ!
— Как думаешь, надолго ли пала тьма?
— Хотел бы я знать. Надеюсь, со временем все образуется…
Ответ стоил вопроса. Но другой надежды у нас не было.
То же самое повторила матушка, когда мы дошли наконец до дома и собрались в общей комнате.
Наш дом разительно переменился. Выстроенный руками отца, любовно украшенный руками матушки, он всегда был ласков и приветлив к нам. Теперь же он, казалось, подставлял нам порожки, ступеньки и косяки в самых неожиданных местах. Звездные лучи проникали через окна, но их не хватало, чтобы как следует осветить дальние углы и коридоры, так что там застоялся мрак. Факел наш прогорел; отец долго на ощупь перебирал склянки и фиалы в мастерской, пока не нашел, что искал: чудесный кристалл, который когда-то подарил ему Феанаро.
Не напрасно того называли величайшим мастером нолдор! Еще юношей он научился заключать в прозрачные камни толику сияния, разлитого в воздухе Благого Края, и щедро раздаривал их друзьям и знакомым. Вершины мастерства и хранимые драгоценности Феанаро, Сильмариллы, блистали светом Дерев во всей его полноте и силе. Наш же кристалл после того, как отец подышал на него и согрел в ладонях, затеплился робким золотистым отсветом Лаурелин. Его свечение не могло сравниться с сиянием Златого Древа, и все же оно разогнало мрак вокруг нас и согрело сердца.
Мы сидели втроем, соединив руки, не в силах расстаться друг с другом и с источником света. Матушка сказала, взглянув на отца:
— Не будем отчаиваться. Со временем все образуется. Так ведь, Тиринхиль?
— Да, Хельвен, — помолчав, ответил отец. — Пока мы вместе — да.
Усталость навалилась на меня свинцовой тяжестью и никак не отпускала; но мне и помыслить было страшно, чтобы уйти от светильника в темную, холодную спальню. Поэтому я не раздеваясь прилегла здесь же, на кушетке. Не осталось сил даже на слезы, и я быстро погрузилась в сонное оцепенение.
Грезы мои были тревожны. В них завывал ураган, раздавались крики и плач, огонь факелов трепетал и угасал в наползающем мраке, сверкал глазами Феанаро… Стоило мне задремать покрепче, как я тут же летела в пропасть, вздрагивала и просыпалась. Наконец я забылась черным сном без сновидений… и будто в тот же миг меня разбудил грохот двери и топот ног. Я подскочила на своем ложе, села — и в ошеломлении уставилась на брата: оказывается, это он так ворвался в дом.
По-прежнему было темно. Брат держал в руке горящий факел, и по бледному, осунувшемуся, потерянному лицу его было видно, что вести он принес неслыханные и ужасные.
2. Весть
—
Тиндал, что?! — крикнула я нетерпеливо.Облизнув губы, брат заговорил глухим, надтреснутым — будто чужим — голосом:
— Владыки вернулись. Сказали: Мелькор приходил — и ушел. Он привел нечто… неимоверное… Чудище, бездонную прорву, что пожирает свет и изрыгает тьму. Оно осквернило и изранило Древа… и… их Свет иссяк. Там… на Эзеллохаре… Йаванна поет, чтобы вдохнуть в них жизнь.
Он перевел дыхание и закончил тверже:
— Владыки собираются в Кольце Судьбы и призывают всех. Ингвэ со своим народом уже отправился туда. И наши Лорды тоже.
Не находя слов, я во все глаза смотрела на брата. Наверняка он сказал правду, ведь сумрак не рассеялся. Но разум отвергал услышанное. Древа вечны! Они не могут увянуть, как сорванные цветы! Пусть их Свет умалился — он не угас навсегда, он вернется! Иначе...
Я похолодела. Нет, невозможно представить, что нам до конца времен придется пресмыкаться в темноте!
Нестерпимое беспокойство обуяло меня, и я вскочила. Надо самой увидеть Древа! Я готова была тотчас же бежать на Эзеллохар… Но матушка — я и не заметила, как вошли они с отцом, — проводила меня в мою комнату, помогла сменить измятое платье и привести в порядок волосы. Потом мы вернулись к отцу и брату. Матушка усадила всех за стол, подала яблоки, ягодный взвар и печенье. Удивительно! Наш мир рухнул во тьму, а нам по-прежнему требовалось есть, пить, одеваться и плести косы…
— Не спеши, — сказал отец, глядя, как Тиндал торопливо глотает пищу. — Беда уже случилась. Ты не исправишь ее суетой.
Как он мог быть так бесстрастен, когда нас с братом жгло нетерпение?! Мы ни на миг не затянули приготовления. И вот уже вчетвером шагаем по неузнаваемым, сумрачным улицам Тириона.
Путь наш лежал за врата города и дальше, к обители народа Ингвэ, Валмару Многозвонному, что раскинулся у самого Эзеллохара. Там, на вершине Холма, росли чудесные Древа, а на пологом склоне его Владыки собирались, чтобы держать Совет.
Далеко разносился звон колоколов Валмара в час Смешения Света… Но сейчас они молчали. До боли в глазах я вглядывалась в сумрак впереди — не увижу ли отсвет знакомого сияния? Иногда мне казалось — вот он!.. Увы, то были лишь смутные отблески факелов и фиалов: многие из эльдар откликнулись на призыв Владык и собирались к Кольцу Судьбы.
Сколько кругов света прошло с начала напасти? Один, два? Больше? Не угадать… Но мы уже привыкли к темноте: ноги не подводили нас, зрение прояснилось, и очертания холмов и рощ отчетливо виднелись сквозь прозрачную синеву.
А может, это звезды стали ярче? Узор их переменился, как будто купол небес чуть повернулся над нами — отныне наше время отмечал хоровод светил… Он был неспешен: созвездия не прошли и половины пути по небосводу, когда мы, одолев длинную дорогу, вместе с сородичами поднялись на Эзеллохар.
Странное то было место! Холм не казался ни особенно высоким, ни обширным, но, сколько бы народу ни взошло на него, тесноты не было никогда. Каждый мог окунуться в теплое сияние Дерев и Купелей Варды. Если же Владыки собирались в Кольце Судьбы — с окрестных травяных склонов каждый мог видеть их и слышать их слова.