Лебедь
Шрифт:
– Такая у нас существует установка, деточка. Никаких черных. Конечно, вслух этого не говорят, но все каким-то образом знают. Понимаешь, я всего только одна из редакторш. Вот когда поднимусь наверх, будет другое дело… Но, конечно, черная модель тоже должна прийтись мне по вкусу.
Вот чем мне нравилась Элейн – прямотой. Будет от нее что-то зависеть, тогда и появятся на страницах ее журнала черные. Но и им придется проходить строгий отбор.
Хорошо, что Франклины жили рядом. Мне иногда снились страшные сны, и всегда о пожарах. Элейн дала мне книжку с толкованием снов. И я узнала из нее, что значит видеть во сне огонь.
«Вырвавшийся из-под власти человека
Да, но темперамент-то у меня вовсе не огненный – хотя, может быть, у меня в подсознании живет подспудное возмущение тем, как относится к черным моделям нью-йоркская индустрия моды. А Маркус далеко, так что соблазнять меня некому.
Однажды вечером я все-таки нарушила свой обет и приняла приглашение Эдди Росса – мне было очень тоскливо, одиноко, к тому же я сидела совсем без денег и ела всего один раз в день, так что отказаться от обеда в ресторане было выше моих сил. Эдди приглашал меня отобедать с ним каждую неделю с тех пор, как мы столкнулись у входа в подъезд. И я каждый раз отвечала ему: «Спасибо, нет». Он был слишком стар для меня, мне только что исполнилось семнадцать. Что ему делать с таким детским садом? Но я, кажется, не совсем поняла ситуацию. Дело в том, что, отправляясь в поход по редакциям и рекламным агентствам, я старалась выглядеть как можно лучше. С Эдди мы сталкивались только в подъезде, и, наверное, я показалась ему старше своих семнадцати. Но в ресторан мы не пошли. Он заказал еду к себе домой и накрыл кофейный столик – вино, свечи.
– Здесь курица, баранье рагу, гарнир, – сказал он и предложил мне бокал вина.
– Я будут пить только диетическую коку, – ответила я, явно разочаровав его.
– Мы ведь хотим повеселиться, бэби. Значит, надо расслабиться.
– Я вполне обойдусь кока-колой. Я пью только ее.
– Ну хорошо, хорошо. Сейчас принесут. Ну расскажи, почему я до сих пор ни разу не видел тебя на обложке «Вог»?
– На обложке «Вог» может появиться только Найоми Кэмпбелл, да и то раз в сто лет.
– Ясно. А почему тогда я не видел тебя в «Эссенс» или «Вайб»?
Так случилось, что как раз в это время я вела переговоры с «Вайб». Эндрю Дашанма, лондонский стилист, который работал в Париже и Нью-Йорке, как-то обратил на меня внимание и познакомил с фотографом Джеффри де Буфменю. Я ему понравилась, и он захотел снять меня для коллекции «Ксули-Бет», которую сделала африканка Ламина Куйате. Барбара не раз сетовала, что среди стилистов, фотографов, гримеров, парикмахеров, охотников за потенциальными моделями, словом, людей, от которых так много зависит, так мало чернокожих. Знакомство с Эндрю, которому я очень нравилась, может очень помочь, объяснила мне Барбара.
Я рассказала Эдди об открывшихся возможностях в «Вайбе» и о том, как трудно чернокожей модели завоевывать позиции в индустрии моды.
– Ну, разумеется, – ответил он. – А чего ты ожидала? Позволь задать тебе один вопрос: почему ты не сделаешь нормальную завивку? Красивые шелковистые локоны вместо этой короткой стрижки… Ведь локоны очень нравятся белым. Ты должна учитывать их вкусы, привычные представления…
– Но мне нравится моя прическа. Если им хочется, чтобы на фотографии я выглядела по-другому, можно смонтировать локоны… Можно сделать все, что угодно. Если так рассуждать, то можно спросить, почему я не осветляю цвет кожи…Ведь им это больше нравится, верно?
Он засмеялся.
– У тебя есть чувство юмора, бэби. Иди сюда, сядь рядом.
Я не двинулась
с места. Тогда он сам подсел ко мне на кушетку, совсем рядом. Обнял за плечо, другая его рука скользнула под блузку, он стал ласкать мне грудь, нащупал языком ухо.– Какая же ты прелесть! Я думаю о тебе с самого первого дня, как ты здесь появилась. Повернись, я обниму тебя.
Я пыталась вырваться, но он был очень сильный. Его толстые губы впились в мои, он тяжело задышал. Потом взял мою руку и зажал между своих ног. Под джинсами что-то ритмично вздрагивало.
– Расстегни «молнию», бэби. Выпусти его.
Я знала, что у него там, но я хотела выйти замуж девственницей, и мы с Маркусом никогда не позволяли себя зайти так далеко. Если Маркус слишком возбуждался, я уходила и ждала, пока он успокоится. Мне все-таки удалось вырваться из рук Эдди.
– Конечно, я не могу вас учить, как надо себя вести, но я считаю, что прелюбодеяние – грех.
Он поглядел на меня, как на сумасшедшую.
– Ты боишься СПИДа?
– Не только. Просто я считаю, что этого нельзя делать.
– Ты что – девственница?
Я кивнула.
– Сестренка, ты не знаешь, чего себя лишаешь.
– Знаю, что это бывает хорошо, но пока подожду. Вот и все.
– Подождешь? До каких же пор? Пока станешь старухой?
– Пока не выйду замуж.
– Это ты серьезно? А если я стану тебя ласкать и ты захочешь сама? – с этими словами он просунул руку мне между ног.
– Я закричу на весь дом.
Он немедленно отпустил меня.
– А в Англии тоже все с ума посходили на изнасилованиях?
– Не понимаю, о чем вы.
– Ладно, только не рассказывай никому, что я к тебе подкатывался… Видишь, ты сказала нет. И я подчинился.
Я не понимала, о чем он говорит. Слава Богу, я поела вкусной еды, но теперь надо поскорее уходить отсюда. Я подумала: вот почему мне снились сны о пожарах – мне грозило насилие.
Но я ошиблась.
Кейти все никак не хотела спать. Прослушала четыре записанные на пленку сказки и все равно лежала с широко раскрытыми глазами и просила что-нибудь рассказать.
– Про Тути, про Тути, – канючила она. Кейти любила слушать истории про мою маленькую сестренку. Как-то я показала ей фотографию Тути, и она, к моему удивлению, сказала: «Она похожа на меня».
Самое интересное, что Кейти была права, только раньше я как-то этого не замечала. Наверное, потому что у Кейти белая кожа, и мне в голову не могло прийти, что белый ребенок может походить на черного. И наоборот.
Наконец Кейти заснула, а я пошла на кухню чего-нибудь поесть. Еще одно преимущество сидения с ребенком – всегда будешь сыт. Да к тому же Барбара посоветовала мне попросить двойную плату за часы после полуночи. «Тебе деньги нужны, – сказала она, – а они от этого не обеднеют. Так что проси, не стесняйся». Элейн могла развлекаться всю ночь, если Джордан не возражал, и поэтому Франклины были для меня большим подспорьем. Правда, на утренних съемках после таких ночей потом очень хотелось спать.
Я знала в тот вечер, что родители Кейти вернутся не скоро, легла на диван и заснула. Потом мне рассказали, что пожар начался около часу ночи, загорелось у меня в квартире – никто так и не понял, почему. Если бы в ту ночь я спала дома, я бы задохнулась от дыма. Пламя мгновенно распространилось на всю квартиру и скоро перекинулось на входную дверь Франклинов. Меня разбудил запах горелого пластика и идущий из кухни дым. Сперва я подумала, что забыла что-то на плите, когда разогревала ужин, но тут же увидела, что дым валом валит из-под двери, ведущей в прихожую.