Ласточка
Шрифт:
– Благодарю Вас, – по привычке выдал де Висконти и чуть было не склонился в реверансе, но, благо, вовремя опомнился.
– Теперь мне ясно почему мои люди не пререзали тебя, как остальных, – снова усмехнулся пират.
Юноша посмотрел на него с недоумением.
– Потому что ты не представляешь угрозы, – пояснил капитан, – слабо себе это представляю. Хах, ну, а ещё они думали, что ты женщина.
– Вы убили остальную команду? – дрожащим голосом спросил Франц.
– А ты думал откуда у нас теперь столько рома и табака? – удивился вопросу Каракатица.
В
Юноша же сам осознал ответ на свой вопрос, но это осознание не дало ему ничего хорошего. Всё также дрожащей рукой де Висконти поднёс бутылку к губам и закашлялся от первого же глотка. Это заставило пирата повернуться. Франц закрыл себе рот рукой, чтобы сдавить свой кашель и не привлекать внимания. Каракатица молча подошёл, хлопнул несколько раз по спине и встал на место.
– Ещё умрешь здесь, – проворчал он потом.
– Так Вы же сами собираетесь бросить меня за борт, – откашливаясь, проговорил де Висконти.
– Да, – сначала немного растерялся капитан, а потом выпрямил спину, – но я хочу сделать это сам, а не чтобы за меня сделал это ром!
– Понятно… – притих юноша.
До пирата наконец-то дошло, что всё это время его пленник верит каждому слову, поэтому снова подошёл, приобнял за плечи:
– Да не грозит тебе морская вода в лёгких, ну ты чего!
– П…правда? – робко спросил Франц и впервые за этот вечер посмотрел Каракатице в глаза.
– Ну, а зачем мне тебя топить, если ты читать умеешь. Я нашёл тебе работу, море пока подождёт.
– Х…хорошо… Вы так добры ко мне, – пролепетал юноша.
Каракатица рассмеялся, ведь так ещё ни разу и не дождался от герцога какого-либо возмущения или слова против.
– И где вас таких делают, – продолжал смеяться мужчина и потрепал золотистые волосы, – забери их, а то придётся отрезать.
– К-конечно… Хорошо.
Франц пригладил свои волосы и облегчённо выдохнул. Капитан же ушёл с палубы сразу после этого. Он счёл, что позволил себе слишком много вольности.
Чтобы не стоять совсем уж в стороне, де Висконти вернулся к остальным пиратам. Может быть, они тоже не такие уж и страшные, как и их капитан?
Но команда отнеслась к пленнику более настороженно. Они, конечно, предложили ему еду, ещё рома, а некоторые уже были достаточно пьяны, чтобы потрогать волосы герцога и спросить не женские ли они. Герцог возмущённо ответил, что нет, и всё окружение расхохоталось.
– Расскажи нам, давай, а как вы на балы ходите? – спрашивал Джеки, один из пиратов, под всеобщее гоготание, – дамы в платьях, да? А мужчин вы как наряжаете? Тоже в платья?
– Нет, мужчины надевают на бал камзолы, парики и… – оправдывался юноша.
– Парики? – залились смехом пираты.
Де Висконти чувствовал себя в крайне уязвлённом состоянии души и хотел куда-нибудь уйти, но корабль в открытом море – это крайне замкнутое пространство с запертым, как выяснил молодой человек, трюмом. Так что он просто не
знал, куда уйти, поэтому ему пришлось дождаться окончания всеобщего веселья и пойти с пиратами на нижнюю палубу.Там все, уже видно по привычке, развесили гамаки и улеглись в них спать. Возможно, команда не заметила присоединившегося к ним пленника по состоянию опьянения, но тот нашёл себе место на мешке с чем-то мягким и сидел на нём, поджав к себе ноги.
Под общее сопение и храпение герцог не мог уснуть, поэтому, чтобы себя занять, он, по настоянию Каракатицы, стал заплетать волосы в косу. Юноша подвязал свои золотые локоны тонким жгутом, который нашёл на полу, а потом глубоко вздохнул и тихо покинул комнату.
Также тихо он поднялся на верхнюю палубу. Франц довольно тихо передвигался по скрипящим деревянным доскам, с которыми впервые познакомился лицом. Даже странно сейчас было ходить по ним ногами. Де Висконти подошёл к борту и снова вглядывался в линию горизонта, которая своей темнотой сливалась с линией моря. Может быть парень чего-то не знал, но, действительно, зачем пираты оставили его в живых? Ответы, что давал капитан, казались юноше поверхностными и лишь прикрытием какой-то другой цели. Может быть так и есть? А может быть юноша слишком много думает?
Но молодого человека всегда не отпускал один вопрос: вернётся ли он домой? Ему хотелось в свою комнату, к своей сестрёнке, а не быть среди шумных пьяных тел. Только капитан казался нормальным. Да и того был чересчур грязный для юноши язык. И всё-таки хотелось домой, под тёплое одеяло… И что, что в родном поместье с ним практически не разговаривают. Франц невольно шмыгнул носом и почувствовал пару горячих капель на своих щеках. Юноша позволил упасть им в море, и то быстро поглотило их в себя. Де Висконти закрыл глаза и стал вдыхать грудью ночной морской воздух, так ласкавший юношеское лицо. Хоть он успокаивал, несмотря на то, что тоже не был «как дома».
Итак, герцог выплакался и пошёл обратно чуть более расслабленно. Наверняка именно поэтому одна доска под его ботинком предательски скрипнула, когда юноша шёл по коридору. В полной темноте послышалось шевеление, а потом вдруг открылась дверь, и клинок отдал холодком по коже герцога. Де Висконти замер от испуга и поднял глаза.
– Чего не спишь? – спросил с хрипотцой и усмешкой в голосе Каракатица и опустил нож.
Потом мужчина присмотрелся, заметил не стёртые, поблёскивающие от свечи внутри каюты мокрые дорожки на щеках молодого человека.
– Море стало чуть более солёным? – уже с приветливой, что было не свойственно ему, улыбкой произнёс капитан.
Он оглянулся в кромешной тьме коридора, а потом взял юношу за руку:
– Заходи, чего стоишь.
Мужчина закрыл за герцогом дверь и зашёл с ним в комнату. Только сейчас Франц заметил, что в каюте хоть и была какая-то мебель, но не было кровати. Где же спит сам пират? Но ответ нашёлся тут же, когда Каракатица лёг обратно на кушетку.
– Сядь, – по-хозяйски сказал пират и убрал с кушетки ноги.