Лангоя
Шрифт:
И вот я в пути . Осталась позади Тюмень с её нудной , вокзальной толчеёй , руганью у касс с равнодушными от усталости кассиршами . Мирно стучат под полом колеса и вагон , в котором еду я , в составе таких же зеленых , одинаковых вагонов мчится по стальным нитям - рельсам в сторону Москвы. Загадочная , ласкающая мое воображение Лонгоя приближалась .
Я не баловал себя путешествиями , и по этому , весь первый день провел у окна. Внизу , сгрудившись у столика , пили пиво едущие в отпуск северяне - трассовики , А я , провожая глазами мелькающие за окном полустанки и станции ,
Ночь нагнала поезд 'Тюмень - Москва ' в предгорьях седого Урала . Дорога убаюкивала , обволакивала веки ласковой пеленой сна. Все глуше и глуше стучали колеса на стыках рельсов, и вскоре я перестал различать совсем их монотонную песню. Поезд словно оторвался от них и мягко , по воздуху помчался туда , где ждала меня встреча с загадочной страной Лонгоей.
Проснулся я рано. Поезд мчал меня по , освещенной косыми лучами утреннего солнца , древней русской земле . ' Может быть именно этой дорогой везли под конвоем в далекую Сибирь моих несчастных родителей ?
– мелькнула в голове неожиданная мысль .
– Может быть , может быть , может быть , - тороплива простучали под полом колеса и солнечное утро сразу нахмурилось .
Осторожно , боясь нарушить сон своих соседей по купе , я спустился вниз и вышел в коридор. Когда я вернулся , попутчики мои уже проснулись и сидели вокруг столика , чуть смущенные и припухшие от сна и выпитого вечером пива.
– Вы уж нас простите , - обратился ко мне самый старший из них , примерно моих лет мужчина.
– Мы тут вчера пошумели малость . Сами понимаете , на трассе ни -ни . Строго у нас с этим . А тут , вахта закончилась . Ну и , как говорится , сам Бог велел.
– Ни чего страшного . Вы мне совсем не мешали, - поспешил я успокоить смущенных ребят.
– Я прекрасно выспался.
– А может и вы с нами.
– предложили мне мои спутники ,-
Посидим , о жизни поговорим. И пива еще достаточно . На всех хватит.
– Нет , нет , спасибо - поспешил отказаться я от приглашения ,- я не пью пива . Не люблю . Пиво я действительно не любил , как , впрочем , и все остальное , что хоть как-то было связано с алкоголем.
– Ну , как говорится , было бы приглашение,- развел руками попутчик .
Едва не пронесло меня течение мимо человека знающего где искать мою Лонгою . Но судьба была милостьлива ко мне и на этот раз.
– Лонгоя !?- И замерла рука Олега Валерьяновича , так называли мои попутчики своего старшего товарища .
– А зачем тебе Лонгоя .
– Да еду я туда , в Лонгою еду . Родители мои жили там , до высылки, в тридцатые годы. Вот я и хочу посмотреть , что это за земля такая , - объяснил я цель своей поездки.
– Опоздал ты землячек ,- с какой - то затаенной грустью произнес мой попутчик коротко взглянув на меня и что - то жёсткое и одновременно горькое мелькнуло в его глазах.
– Опоздал , - повторил он , - нет больше нашей Лонгои . Давно уже нет .Живут там , правда , несколько выживших из ума старух а деревни нет .
– Война ?- коротко спросил я ожидая получить утвердительный ответ.
– Да нет не война ,- отрицательно качнув головой ответил
тихо Олег Валерьянович - Сами её. Еще до войны . Война -то , браток туда не дошла. Корни подрубили вот и рухнуло все . Даже дерево без корней и то жить не сможет , а тут живые люди .-После услышанного говорить уже не хотелось , и я вновь забрался на верх , и глядя в окно постепенно отвлекся от грустных мыслей навеянных словами Олега Валерьяновича. От него я и узнал где мне искать мою Лонгою.
И вот, я стою на пустынной , проселочной дороге , вьющейся меж не высоких , поросших зеленым сосняком , холмов . Тропинки , о которой мне рассказал Олег Валерьянович , я не нашел и по этому двинулся на прямик , по указанному мне водителем привезшего меня сюда автобуса , направлению.
Километра через три я увидел её. Несколько серых крыш удивленно выглянули из густой зелени словно желая разглядеть того , кто решил потревожить их тихое , сонное , старческое одиночество .
Так вот она какая , сказочная страна Лонгоя , грезившаяся мне в холодные , одинокие ночи в виде царства удивительно добрых и сильных людей. Земля о которой так тосковала моя мама.
Лонгоя , лонгоя ... Лебеди ли , пролетая над тобой , обронили с голубого неба свой ликующий клич , ставшим твоим именем , или звонкие , чистые ручьи , сбегающие с крутобоких холмов , напели его в чуткое ухо первого поселенца пришедшего сюда в поисках тишины и покоя в стародавние времена , только в имени твоем удивительно сплелись и трубный глас тающих в вышине лебединых стай , и звонкие песни весенних ручьёв .
Я стоял посреди тихой деревенской улицы и горькая грусть вливалась в мою душу вместе с теплым , пахнущим лесным разнотравьем воздухом .
В прочем , деревни , как таковой , не было. Сквозь заросли калины и сильно разросшихся кустов смородины едва проглядывались квадраты стоящих здесь некогда домов . Домов уже не было , и только земля еще хранила память о них, словно не хотела забывать тех кто жил здесь , на этой земле . Работал на ней . Обильно поливая её своим потом и слезами . И любил . Любил так , как любят невесту , жену , мать вскормившую их .
Мертвая деревня . Деревня - труп . В какой земле вызрела та злая сила уничтожившая тебя , разогнавшая по белу свету твоих детей , лишив их крова , родины , права жить на своей земле .
Нет не шакальи стаи жестокого хана Мамая прошли здесь . И армии заносчивого Наполеона не дошли сюда . Не дошли и очумевшие от крови гитлеровские орды.
Но кто же !? Кто !? И Зачем ? Но только грустный , чуть слышный шепот листьев был ответом на мои горькие думы .
Не знаю , сколько времени я простоял бы вот так , посреди разоренного по чьей - то злой воле , человеческого жилья , если бы не раздавшийся за моей спиной тихий скрипучий голос , который заставил меня вздрогнуть и оглянуться.
Передо мной стояла сгорбленная , седая старуха. Во всем её облике , нелепо согнутой фигуре , изборожденному глубокими морщинами лицу ощущалась беспощадная работа времени. Она походила на только что вставшую из гроба мумию и только глаза её , со старческим спокойствием смотрящие на мир , оставались живыми.