Лабиринт
Шрифт:
– Что... что вы сделали?, - прошипела она.
София подошла ближе. На ее лице не было больше никакого выражения симпатии. Только сарказм и враждебность.
– Где пятна псориаза? А мигрень? Рвота? А? Ну, конечно, эта штука не ловит сигнал, но она включена и постоянно излучает волны.
Глаза Веры затуманились. Контуры тонкой фигуры перед ней стали менее четкими. Головокружение заставило ее ухватиться за мебель. В приступе недомогания она приложила руку к голове. Казалось, она вот-вот взорвется.
– Что...?.
Она уставилась на стакан на полу.
– Вы....
– И ты смеешь говорить,
Вера приложила сверхчеловеческие усилия, чтобы подняться и дойти до выхода. Дойдя до двери, она ухватилась за ручку и упала назад, резко открыв дверь. В шале хлынул ледяной воздух. Вера попыталась вернуться к креслу, но упала на пол. Все вокруг нее кружилось, как на адской карусели. В поле зрения вырисовывалось перевернутое лицо Софии. Дверь с невыносимым шумом хлопала о стену под порывами ветра.
– Я просто добавила в твою водку одну из тех таблеток, которые могут свалить быка, — прозвучал голос над ней.
– Мне не было трудно их достать, у меня их полно в ящиках. Спасибо тебе... Или, вернее, благодаря тебе.
Вера пыталась сопротивляться, но волны были слишком сильны. Веки становились все тяжелее. Ветер хлестал ее лицо, руки.
– Вы знали это с самого начала. Не я убегаю от монстра. Это вы, и только вы. Но, похоже, он вас нашел....
В этот момент Вера перестала сопротивляться. И вокруг нее все потемнело.
/40
Для некоторых внушительное здание Les Frigos было проявлением легкого безумия, для других – позором. Оно возвышалось в районе современных зданий и стеклянных башен, в которых размещались офисы крупных компаний. Когда-то сюда приезжали поезда, чтобы разгрузить свежие продукты для рынка Les Halles. Затем, в конце 80-х годов, эта ничья земля начала принимать некоторых ремесленников. Со временем здесь поселилось все больше художников. В настоящее время в среднем более ста человек сменяют друг друга в этих стенах.
Одноразовый телефон Лизин зазвонил как раз в тот момент, когда она вошла во двор. Номер ей ничего не говорил. Она ответила, но, из предосторожности, не произнесла ни слова.
– Алло?, - – прозвучал мужской голос.
– Я доктор Мартин. Вы оставили сообщение на автоответчике в моем кабинете три дня назад, сказали, что это срочно.
Лизин остановилась перед рядом почтовых ящиков, исписанных цветными граффити.
– Да, доктор. Это Лизин Барт....
Она надеялась, что имя ему о чем-то скажет, и не была разочарована.
– Лизин? Боже мой, ты не отзывалась уже несколько месяцев! Ты не представляешь, сколько раз я пытался дозвониться тебе. Что с тобой случилось? Ты сменила номер? Почему ты оставила такое странное сообщение на автоответчике? Я тебя даже не узнал....
– Конечно, потому что та, кого вы считали Лизин Барт, не была Лизин Барт. Эта женщина похитила мою личность.
В разговоре наступила тяжелая тишина, настолько долгая, что Лизин задалась вопросом, остался ли мужчина на другом конце провода.
– Доктор?.
– Да, я здесь. Я... Вы сказали, что она присвоила себе вашу личность?.
– Да. Могу я узнать, какого рода врач вы?.
– Я психиатр, работаю частным
образом.– Понимаю... Послушайте, я нашла ваш адрес, написанный на клочке бумаги в заброшенном доме в Атис-Мон. Он был написан тем, кого вы считали Лизин Барт. Адрес был указан некой Арианне, художнице, которая пропала и которая должна была связаться с вами в случае проблем. Я не по своей воле оказалась вовлечена в эту безумную историю. Мне нужно во всем разобраться. Вы должны мне помочь.
Она услышала шуршание бумаги, как будто ее собеседник листал страницы.
– Вы живете в Ле-Мениль-Амело, верно?.
– Да. Полагаю, это адрес, который вы ей дали.
В трубке раздался вздох. Врач казался взволнованным.
– Где она? Где женщина, которая выдавала себя за вас?.
– Я понятия не имею, - – солгала Лизин.
– Вы должны как можно скорее приехать в мой кабинет. Он находится в центре Компьень. Вы сможете сегодня?.
Услышав панику в голосе мужчины, Лизин почувствовала, как ее охватила волна беспокойства.
– Да. Но почему? Что случилось?.
– Я не могу объяснить по телефону. Но поспешите, это важно.
Завершив разговор и пообещав психиатру, что приедет в ближайшее время, Лизин продолжила свой путь, потрясенная. Что он хотел ей сказать? Что могло быть настолько срочным, чтобы он так спешил с ней встретиться? Может быть, она наконец-то узнает, почему у нее украли личность? Журналистка была в растерянности. С одной стороны, она приближалась к правде, и это было хорошо. С другой стороны, она была ошеломлена от страха, потому что было ясно, что в конце пути ее не ждет ничего хорошего. Погибло несколько человек, и она оказалась в центре событий, теряя память.
Она вошла в здание в XIII округе. Сначала она была рассеяна, но потом у нее появилось гнетущее ощущение, что она попала внутрь гигантского произведения искусства. Здесь художники высекали камень, рисовали, делали граффити и рисунки на полу и стенах, повсюду приклеивали всевозможные материалы, от строительных панелей до керамической плитки. Перед ней открывались огромные пространства, а приоткрытые двери открывали вид на крошечные мастерские, маленькие музыкальные залы, комнаты, забитые материалами... В одной из них парень был занят тем, что вешал на потолок крючки, к которым были прикреплены маленькие таблички: - ЕСЛИ ТЫ НИКОГДА НЕ ПОПРОБУЕШЬ, ТО НИКОГДА НЕ УЗНАЕШЬ, - НЕТ МЕСТА ЛУЧШЕ ДОМА».... Журналистка подошла к нему и, не задумываясь, показала ему фотографии картин Арианны, сохраненные в телефоне.
– Я ищу художницу по имени Арианна. Это ее работы. Вы ее знаете?.
Парень ничего не знал. Лизин поднялась по лестнице, заблудилась в бесконечных коридорах, между залами с совершенно разной атмосферой. Это место было огромным и имело безумную структуру. Оно было полно жизни, кишело, как улей. И все же никто не мог дать ей никакой информации. Художники, французы и иностранцы, приходили и уходили из этих стен, и не обязательно были знакомы друг с другом...
Она поднялась еще выше, до цилиндрической башни, которая напоминала маяк, и внезапно остановилась. Лабиринт был прямо перед ней, как тарантул на круглой стене. Он простирался на несколько метров в высоту – Арианна, должно быть, проявила большую ловкость, чтобы рисовать в таком месте – и терялся в темноте коридора.