Квантовая ночь
Шрифт:
— Нет, в этом нет смысла. На сегодняшний вечер запланирована профилактика. Систему отключат на восемь часов; её уже начали глушить.
— Ч-чёрт. Ладно. Ты сможешь вынести квантовый камертон?
— Э-э… да. Наверное. Думаю, да.
— Сделай это, пожалуйста. Где мы можем встретиться?
— А где ты остановился?
— Я найду гостиницу.
— Да брось! Приезжай ко мне — говорили, что полиция, наконец, очистила улицы. Ты знаешь, где я живу?
Я никогда не был внутри, но помнил примерное расположение её дома с того дня, когда мы встречали её в аэропорту и отвозили домой.
— Более-менее. Дай мне адрес; телефон его найдёт.
Квартира
Мы расселись в гостиной, и я рассказал Викки всё. Предложение Менно её потрясло — но она также была в ужасе от того, что увидела в новостях и, в общем, согласилась, что мой план — это действительно последний луч надежды. Когда же Менно попросил разрешения воспользоваться уборной, и Виктория отвела его туда, мы смогли немного поговорить наедине.
— Он слепой, — тихо сказала она
— Да, — ответил я так же тихо.
— Из чего следует, что ты не сможешь проверить его с помощью своего теста на микросаккады, верно? Ты не знаешь наверняка, что он не психопат.
— Эмпирически — нет. Но я — сертифицированный специалист по методу Хейра; я уверен, что он не психопат.
— То есть он либо Q1, либо Q3.
— Да.
— Ладно, — сказала Викки, — если он уже Q1, нам не придётся….
— Но он не Q1.
— Откуда ты знаешь? Если это так, то он уже в состоянии, которое нам требуется; и если ты его вырубишь, то он очнётся психопатом, и, если честно, мне не хотелось бы находиться с психопатом в одной квартире.
— Он не психопат. Его грызёт чувство вины. Господи, он… — я хотел было сказать, что он пытался наложить на себя руки — но этого не было; это я пытался его убить. И, провались оно всё, Викки могла быть права: если судить по словам Менно, он действительно без особых раздумий принимал всё, что предлагал тогда Доминик Адлер.
Я попытался придумать что-то вроде теста Тьюринга, который отличил бы эф-зэ от «быстрого» — но этим занимался каждый философ, кого когда-либо увлекала идея мысленного эксперимента Дэвида Чалмерса. Разумеется, с нашими реально существующими эф-зэ — философскими зомби, демонстрирующими отличие — в принципе мог существовать какой-то метод идентифицировать Q1 так же определённо, как мой микросаккадный тест идентифицировал Q2, но пока что мы такового не разработали. Нет, иного способа, кроме как положить Менно под Виккин пучок, по-видимому, не было.
— Ты можешь протестировать его, когда мы доберёмся до «Источника Света», — сказал я, — но мы вынуждены исходить из предположения, что всё так, как он говорит. Если Менно не очнётся после отключки, нам придётся найти кого-то другого.
Виктория на пару секунд задумалась, а потом на другом конце коридора появился Менно, которого вела Пакс.
— Ладно, — сказал он, когда мы снова собрались вместе, —
когда мы начнём?— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросил я.
— Ты не религиозен, Джим; в отличие от меня. Я знаю, что должен ответить за всё, что совершил в этой жизни — и я также знаю, что эта жизнь — ещё не конец. Он согнулся так, чтобы оказаться на уровне глаз своей собаки. — Хорошая девочка, — сказал он, погладив её по голове. — Ты была такой хорошей девочкой. — Пакс лизнула его в лицо, и он снова погладил её, а потом, скрипнув костями так громко, что даже я это расслышал, поднялся. — Я готов.
Мы отвели Менно к дивану в гостиной, который, как и вся мебель в этом доме, был немного маловат, но Менно сумел уместиться на нём, поджав колени к животу. Я залез в свою дорожную сумку, которую принёс с собой из машины, и достал оттуда две шайбы транскраниальной ультразвуковой стимуляции; Виктория тем временем принесла квантовый камертон.
— Менно… — сказал я, беря его за руку.
— Два маленьких шага для человека, — сказал он. — Два гигантских прыжка для всего человечества. — Он сжал мою руку. — Прощай, падаван.
А потом он отпустил меня, снял свои чёрные-чёрные очки, аккуратно их сложил и протянул мне. Я взял их, положил на тиковый столик рядом с диваном и посмотрел в его искусственные глаза, очень похожие на настоящие даже с такого малого расстояния, за исключением их неестественной неподвижности и отсутствия, в этот поздний час, какого-либо покраснения.
В течение нашей восьмичасовой поездки он рассказал мне, как активировать и расположить шайбы ТУЗов, и я сделал так, как он мне говорил: сдвинул переключатели вдоль окружности, взял по шайбе в каждую руку, убедившись, что поверхности эмиттеров обращены наружу, и прижал их к его вискам…
И голова профессора эмеритус Менно Уоркентина с по-прежнему открытыми глазами перекатилась набок, рот приоткрылся. Я щелкнул пальцами рядом с его ухом — никакой реакции.
— Хорошо, — сказал я. — Если он не очнётся к утру сам, воспользуемся камертоном.
Виктория указала на два тёмно-красных кресла на другом краю гостиной, повернутых друг к другу. Я сел в одно из них; она уселась напротив. Снаружи, несмотря на все полицейские машины, что мы видели днём, доносились звуки бьющегося стекла и выстрелы, а также — сейчас, когда «О, Канада» ушла в прошлое, новый национальный гимн: нестройная симфония сирен противоугонной сигнализации.
— Спасибо тебе за всё, Викки, — сказал я. — Я так рад, что ты согласилась. Я… я думал, Кайла меня поймёт, но… — я приподнял плечи. — Но она не смогла выйти за пределы своего мира, думала только о Райан, и…
— Я тоже, — сказала Виктория.
— Что? — переспросил я.
— Я тоже. Тоже думала о Райан.
— Ну, как и я, но…
— Это принесёт пользу и ей, — сказала Виктория. — И Россу. И твоей сестре. И многим-многим другим.
— Но… но Кайла говорила, что Райан Q3.
Викки кивнула.
— Потому что я ей так сказала. Ей пришлось стоять рядом с Райан и успокаивать её, пока та лежала под пучком. И когда появился лишь один всплеск…
Моё сердце встрепенулось. Я вспомнил, что сказала мне Викки в кафе «Конга». В плане детей у меня только Райан — никого ближе не будет.
Она такая куколка, — сказал я.
И Викки ответила: Да, так и есть.
Господи.
— Почему ты солгала Кайле?