Курьер
Шрифт:
Рядом с душем располагалась небольшая полка, на которой лежал стандартный гостевой набор: маленький тюбик зубной пасты и дешёвая зубная щётка. Рядом стоял щербатый стакан. Вернувшись в комнату, он кинул рюкзак, снял промокшие ботинки и аккуратно стянул тяжёлую от воды куртку. Раненое плечо отозвалось тупой болью.
– Плохо, - нахмурился Ди и принялся так же аккуратно, чтобы не растревожить плечо ещё больше, снимать китель.
Осмотреть раны удалось, только изрядно промокнув под чуть тёплыми струями воды: пропитанные кровью бинты прочно присохли к коже. Пришлось размачивать. Раны на груди
– Вот гадство!
– тихо выругался парнишка.
– Не хватало ещё свалиться с горячкой! И дёрнуло же меня тогда китель снять!
Наспех вытеревшись найденным в шкафу полинялым полотенцем и обернув его вокруг бёдер, он направился в комнату за своей походной аптечкой, продолжая мысленно ругать себя за беспечность и непредусмотрительность. Если бы в той стычке с керга он не решил бы немного поиграть и не снял бы вместе с курткой и китель, который ему, вообще-то не мешал, то не пришлось бы сейчас тратить драгоценный антисептик на три дурацкие царапины.
– М-да, - задумчиво пробормотал Ди, глядя на полупустой флакон, извлечённый из аптечки.
– Надеюсь, я закончу дело в ближайшие пару суток и не вляпаюсь в очередную заварушку. Иначе рискую загнуться от банального сепсиса или абсцесса. Вот смеху-то будет...
Взяв аптечку и выудив из рюкзака миниатюрную спиртовую горелку, подросток вернулся в душевую. Нужно было поскорее закончить все медицинские процедуры и хоть немного поспать. Недельный бессонный марафон по пересечённой местности плохо сказывался на и так уже подорванном здоровье раненого.
Первым делом Ди вынул из аптечки складной скальпель, обработал его спиртом и прокалил над пламенем горелки. После этого занялся царапинами на груди: вскрыл нарывы и как следует промыл и обработал раны. Хотел закрыть их, стянув края пластырем, но, взглянув на отёкшее левое плечо, передумал.
– Наверняка резать придётся, - вздохнул он, тщательно осматривая рваные края раны.
– Угораздило же нарваться на придурка с не расфокусированным звуковым ружьём! Вообще-то, странно, что ранение слепое. Обычно такие ружья легко проделывают дырки в объектах гораздо прочнее меня. Да и края отверстия, как правило, ровные. А тут...
Подросток аккуратно ощупал раненое плечо, предварительно приказав себе не чувствовать боли.
– Похоже, внутри что-то есть, - нахмурился он.
– Надеюсь, это не осколок моей ключицы. Чёрт, придётся лезть туда пальцами, а этого я без препарата не выдержу.
Ди вновь открыл аптечку и вынул маленькую металлическую коробочку с отвинчивающейся крышкой. Внутри лежали прозрачные капсулы с золотисто-жёлтой жидкостью.
– Чёрт! Всего три осталось! А мне ещё как минимум около полутора суток до места добираться!
– сквозь зубы прошипел парнишка.
– Но без этой штуки я плечо не осмотрю...
Он вздохнул и положил одну капсулу на язык. Убрав заветную коробочку в аптечку, Ди сел на пол и, прислонившись к холодной стене, раскусил прозрачную оболочку. Тягучая терпкая жидкость скользнула вниз, обжигая язык и пищевод. Подросток закрыл глаза в ожидании действия препарата. То, что он сейчас принял, по сути, являлось концентрированным сильным наркотиком. В
разбавленном виде одной такой капсулы хватило бы доз на десять продолжительной эйфории или на пять доз полной прострации. Но не для него.Через несколько минут Ди почувствовал, как отступает накопившаяся усталость и затихает боль в ранах. По его телу прокатилась приятная прохладная волна и мягко ударила в затылок, даря спокойствие и лёгкость. Голова оставалась ясной.
– Пора, - подумал парень, выплёвывая пустую капсулу. Сделав глубокий вдох и сжав зубы, он вложил в рану указательный палец. Плечо словно огнём опалило, но мальчик, не обращая на это внимания, медленно продвигался по раневому каналу в поисках попавшего в рану осколка. Наконец он нащупал что-то твёрдое и округлое.
– Странно, - пробормотал Ди, вытаскивая палец и зажимая рану, чтобы остановить кровотечение.
– Слишком ровный и округлый край... Что же в меня попало-то?
Взяв скальпель, он сделал несколько надрезов по краям раны и вставил в неё пинцет. Захватив инородный предмет, подросток осторожно попытался вытащить его. Но осколок не поддался.
– Держится он там что ли?
– нахмурился Ди, старясь потихоньку раскачать засевшую в плече занозу.
Однако и это не помогло. Казалось, что осколок ещё больше впивается в тело.
– Нет, я тебя всё равно вытащу!
– сквозь стиснутые зубы прошипел парнишка и, взявшись за пинцет двумя руками, что есть силы дёрнул осколок. В следующее мгновение он без сознания повалился на мокрый пол душевой, ткнувшись лицом в лужицу из воды и крови.
Йордан с подносом в руках остановился перед дверью номера курьера. Постояв несколько секунд, он тихо выругался и, поставив поднос на пол, тихо постучал. Никто не ответил.
– В душе, наверное, - подумал мужчина.
– Ладно, оставлю ужин на столе и зайду попозже.
Он нажал на ручку, но дверь оказалась закрытой. Хозяин усмехнулся и воспользовался универсальным ключом, чтобы попасть в номер. Войдя в комнату, Йордан на цыпочках прошёл к столику, поставил на него поднос с едой и осмотрелся. Под стулом, на спинке которого висела куртка, образовалась грязная лужица. Такая же лужица образовалась вокруг стоящих у шкафа высоких ботинок. На спинке кровати висели брюки и китель из плотной чёрной ткани. Рядом валялась скомканная рубашка. Мужчине показалось, что она испачкана кровью.
– Не моё это дело, - подумал хозяин, направляясь к выходу.
Со стороны душевой раздался сдавленный стон. Йорданом овладело жгучее любопытство. Подкравшись к двери, он осторожно заглянул внутрь. Занавеска, разделяющая туалет и душевую была наполовину задёрнута, но это не помешало мужчине увидеть самое главное.
Пацан лежал в кровавой луже и судорожно шарил по полу правой рукой. Чуть в стороне от него находилась распахнутая аптечка. Хозяин без колебаний шагнул к постояльцу. Тот сдавленно застонал, продолжая тщетно шарить рукой по полу. Йордан подал ему аптечку, пытаясь понять, откуда здесь столько крови. Спрашивать об этом Ди сейчас было бессмысленно: он был явно не в себе. Трогать его тоже нельзя - вдруг станет хуже.