Куклы
Шрифт:
— Альсени что-то беспокоило? — продолжал он разговор, который, может быть, продолжать и не следовало.
Лали снова задумалась.
— Возможно, — ответила она все с той же подкупающей теплой простотой. — Иногда она сидела и смотрела в одну точку часами, пока Летти крутилась возле нее… Сестра была больна. Мне кажется, она была… на чем-то очень сосредоточена. И что-то тяжело переживала. Понимаете… не потому что больна. Ей чего-то не хватало. Да, определенно. Если она не сидела у себя взаперти, то блуждала по комнатам, словно призрак из сказки, который искал путь на Небо.
Милая серьезность юной демианы побуждала Сержа задавать все новые вопросы.
— И
— Нет. Мы… честно сказать, мы не были особо дружны. Бедная Альсени… Даже удивительно, что у нее была такая беззаботная кукла!
«Опять эта кукла…»
И его мать, и сестра Альсени, заговорив о почившей девушке, повторяли друг друга едва ли не слово в слово… ну а что они могли еще рассказать? Но обе они приплели к своему рассказу Летти.
— А где она сейчас? Кукла?
— Не знаю, — ответила Лали равнодушно. — Наверное, кто-то из слуг отнес в Музей.
У Сержа вдруг сжалось сердце. Дети, большие жестокие дети. Впрочем, разве люди не выбрасывают сломанные игрушки? А Летти должна была поломаться после смерти хозяйки, никто из них и не усомнился в этом. Но почему Лали хотя бы не жалеет ее? Или она никогда не видела этого живого, искристого бирюзового взгляда? Или… или до смерти хозяйки у Летти такого взгляда просто не было?
— Ваша сестра любила свою куклу? — задумчиво спросил он… просто спросил.
Лали очень удивилась вопросу.
— Ну… наверное. Не знаю, кукол любят все. Я свою очень люблю. А почему вы спрашиваете?
Серж пожал плечами. Если бы он знал.
Лали, словно прочитав его мысли, улыбнулась несвойственной ей улыбкой — застенчиво и виновато. Сержи понял, что пора прощаться, и в ответ на улыбку девушки мягко пожал ее руку…
Великие и божественные
Стены дома, где жила Мария, изнутри и снаружи были перламутровыми, поэтому Сержу всегда казалось, что, заходя к ней в гости, он погружается в глубины причудливой морской раковины. Здесь всегда было очень свежо, а темно-зеленые, изумрудные, салатовые расцветки штор и мебельной обивки напоминали о морских водорослях.
Мария сегодня была чудо как хороша. Густой красный цвет длинного без рукавов платья с облегающим верхом и пышной юбкой очень шел к темно-каштановым локонам и блестящим вишневым глазам. Она вся сияла как солнышко, озаряя ласковой радостью домик, напоминающий то о море, то о лесе, тронутом полуденным светом.
Из-за ярко-красных пышных оборок робко выглянуло бледное личико.
— Грегор, — звонко сказала Мария. — Поздоровайся же с моим другом, господином Сержем Альвари.
Маленький зеленоглазый мальчик с необычайной серьезностью поклонился гостю. Серж быстро наклонился и посмотрел ему в глаза. Немного затуманенные, меланхоличные… кукольные. Эти глаза не были пустыми или пугающе-холодными — просто прекрасные драгоценные камни, пусть и ярко сияющие, через которые смотрит на мир живая игрушка. Бирюзовые глаза Летти были совсем другими…
Не зная, как приветствовать куклу, Сержи осторожно пожал тоненькие гладкие пальчики.
— Не правда ли, он прелесть? — голос Марии словно золотился от детского почти восторга. — Лали он тоже очень понравился. Ты встретил Лали? Она вышла от меня только что.
— Да, встретил. Жаль, что она не смогла остаться. А Карина Арабел не прислала тебе поздравление?
— Мы почти не общаемся с Кариной. У нее, мне кажется, совсем нет друзей.
— Арабел…
странная семья, — пробормотал Сержи.— Да нет, — пожала плечами Мария. — Обычная. Но хотя они и вместе все живут, а кажется, будто каждый сам по себе…
— Вот это-то и странно. Впрочем, каждому свое.
Взяв по бокалу вина, они в ожидании остальных принялись болтать о разных пустяках. Маленький Грегор сидел на коленях у Марии и застенчиво перебирал в пальчиках блестящую ленту ее длинного бордового пояса.
Вскоре послышались оживленные голоса гостей. Сардо Милиттэ… Милый, скромный, темные короткие волосы аккуратно причесаны на косой пробор, крупный перстень на безымянном пальце. И какой-то черный цветок в петлице… Гортензия, что ли? Черная гортензия?
Алекс Каэрэ, подтянутый, сдержанный, во фраке с иголочки… Длинные волосы затянуты в гладкий хвост, только надо лбом наведена пышная волна.
Сардо галантно поцеловал руку виновнице торжества, преподнес ей какую-то прелестную коробочку. Наверное, украшение. Алекс запросто, как другу-мальчишке, пожал Марии руку и, что-то тихо ей сказав, протянул подарок. Серж с дивана увидел, что это деревянные часы — изумительная маленькая копия часов самой главной башни города.
Алекс почему-то был очень серьезен и даже как будто слегка растерян… он продолжал о чем-то негромко говорить с Марией. А за ним следили большие глаза… черные, выразительные, полуприкрытые длинными ресницами. Прекрасные глаза прекрасной девушки. Да, пожалуй, самой красивой из «золотой четверки» была именно она, словно выточенная гениальным скульптором из белоснежного камня. Тонкая, легкая, она двигалась с пластикой балерины, и туча черных кудрей колыхалась от ее завораживающих движений. Наполнявший комнату устойчивый цветочный запах, казалось, исходил именно от нее — юной красавицы, подобной своему имени. Роза Лейн. Сопрано. Сильный голос, уникальный тембр, чистый и прохладный, который называли «льдистым», и своя неповторимая манера исполнения. Еще одна жемчужина Королевской Академии искусств. Серж эту девушку, в общем-то, знал. И на концертах ее бывал не раз — однажды даже с Альсени. Альсени вообще была восторженной почитательницей этой дивы… Серж не ведал, как, впрочем, и очень многие, что маленькая копия Розы есть и у композитора Сардо Милиттэ, зовут ее Марсела и она — кукла.
Конечно, все в первую очередь хвалили Грегора, поздравляли Марию с удачей, отчего бедный кукольный мальчик совсем засмущался и стал искать спасения у «своей леди».
— Как ты себя чувствуешь, Грегори? — спросила его на ушко Мария.
Мальчик, кажется, не совсем понял ее и взглянул с наивным недоумением, а потом почтительно приложился розовыми губками к ее пальцу.
— Ты хочешь еще немного побыть с нами?
— Я хочу того, чего желает моя леди, — мелодично отвечал Грегор.
— Тогда оставайся здесь.
Кукольный ребенок послушно опустил глаза.
Его создательница была счастлива, похвалы ей льстили, поздравления заставляли краснеть от удовольствия… А Серж ощущал себя очень странно. Ему не нравился этот крошечный рыцарь. Творения кукольников, как часто называли демиан люди, вообще его не впечатляли, но этот маленький обожатель Марии казался каким-то совсем… бездушным? Мария, само собой, так не считала. А Сержу отчего-то стало не по себе. Неужели маленькая Летти так повлияла на него, что теперь всех кукол демиан он будет сравнивать с ней? И всегда в ее пользу. Альсени… только Альсени могла сотворить такое рыжее ясноглазое чудо. Только Альсени…